Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

вот паразиты пролезть могли, и вновь мерещились ему то гнусник на стене, нетерпеливо раздувающий шипастые щеки, то тянущиеся к кровати руки морта, слепленные из сплошного мрака, то ползущая по одеялу извивающаяся падалка, то и вовсе безумное окровавленное лицо какого-нибудь бегуна, с ухмылкой пробирающегося сквозь окно. То и дело он вскакивал и, вооружившись скалкой, шел проверять квартиру, но так никого и не нашел — только однажды через оконное стекло на него посмотрели кошачьи глаза и тут же исчезли. Вернувшись, Костя с руганью повалился обратно на кровать, положив себе больше не вставать. В конце концов, хранителю тоже нужен отдых!

Его флинт рядом несколько раз дернулся во сне, потом перекатился совсем близко к нему и жалобным детским голоском пробормотал:

— Помогите... Куда же вы?..

— И ночью нет от тебя покоя... — проскрипел Денисов. — Спи уже, достала!

-... не бросайте меня... — шепнул флинт и натянул одеяло до самой макушки. Костя раздраженно похлопал по одеяльному бугру ладонью.

— Дядя Костя пока никуда не уходит, только заткнись!..

Одеяло судорожно вздохнуло и притихло. Костя закрыл глаза и, машинально продолжая ловить малейшее изменение в ткани ночного беззвучия, принялся рассеянно размышлять над тем, что же ему делать дальше.

— Батарейка... — в конце концов пробормотал он. — Да пошел ты на хер!

ЧУДЕС НЕ БЫВАЕТ

Говорят, что человек ко всему может привыкнуть.

За прошедшую неделю Костя особого привыкания пока не ощутил, но и почти перестал впадать в ступор при виде летящих по небу коллег, курлыкающих на трассах лохматых дорожников, плюшевых домовиков, то и дело выглядывающих из окон, и бесчисленных порождений-проклятий, бывших такой же неотъемлемой частью нового мира, как навозные мухи — старого. Собственно, впадать в ступор на работе было крайне вредно для здоровья — как своего, так и здоровья флинта — Костя отлично уяснил это еще в первый день, поэтому постарался взять себя в руки и уже на следующее утро, еще по дороге в "Венецию" переколотил с десяток порождений, в том числе, увлекшись, одинокого гнусника, который вообще летел мимо по каким-то своим гнусниковским делам. Правда при этом он нечаянно задел скалкой прохожего хранителя — такого же малька, как и он сам, результатом чего стала банальная драка. Победил в драке Георгий, раздраженно раскидав сцепившихся хранителей в разные стороны, и противники разъехались по асфальту за своими флинтами, продолжая выкрикивать оскорбления и угрозы, даже потеряв друг друга из виду. На следующий день они снова подрались, а на третий уже и познакомились. Малек-хранитель, с нелепым, по мнению Кости, именем Тимофей, или попросту Тимка, покинул мир флинтов двумя днями позже Кости, под градусом въехав на своем мотоцикле в бетоновоз, и узнав об этом, Костя немедленно ощутил и некую солидарность с новым знакомцем, и превосходство, поскольку уход Тимки был, несомненно, гораздо глупее его собственного.

К Лемешевой Костя, разумеется, не привык — о привыкании тут и речи быть не могло, но он обнаружил, что служба воспринимается полегче, если, по совету наставника, действительно относиться к флинту, как к домашнему питомцу — большому, неуклюжему, бестолковому щенку, страдающему алкоголизмом и комплексом неполноценности. Правда, поскольку собак Костя никогда не держал, это тоже было для него в новинку, но, по крайней мере, он практически перестал злобствовать. Щенок на то и щенок — что с него возьмешь? Но пресловутая крепкая эмоциональная связь между ним и флинтом пока помогала не особо — за эту неделю Косте удалось только еще один раз заставить Аню уронить сигарету, а также посмотреть в нужную сторону, когда Лемешева чуть не прозевала на переходе машину, из окошка которой упреждающе помахивал рукой хранитель. Она не слышала ни советов, ни издевок, ни угроз, не реагировала на жесты и телодвижения, и такое одностороннее общение, разумеется, было невероятно скучным. Но Костя пока старался с добросовестностью человека, вынужденного зарабатывать на жизнь неинтересной, но хорошо оплачиваемой работой. Ему нужна была свобода. По крайней мере, ему нужен был для начала хотя бы вдвое удлинившийся "поводок", ибо с нынешним Георгий мог тренировать его только дома, а не на улице, что было бы несравненно эффективней, а о возможности полетов вообще пока можно было забыть. И Костя ежеутренне усердно занимал вокруг рыжего пуховика круговую оборону, а ежевечерне тщательно измерял длину поводка, разочарованно ругался и отправлялся спать. Но в целом пока все шло относительно ровно. Супермаркет — территорию чокнутых братьев Ярослава и Станислава — Аня на этой неделе не посещала, Эдик на работе пока не появлялся, соответственно и Руслан тоже. Убийство озабоченного коллеги Костя так и не спланировал, решив при подходящем случае импровизировать. В "Венеции" он с начала десятого примерно до семи-восьми уворачивался от кроликов, покуривал с Гришей, ругался с Людкой и сонно слушал бесконечные рассказы Галины про ее четырех мужей и трудовые будни в троллейбусном управлении. На остановке Костя иногда встречал Ингу и болтал с ней ни о чем. Видеть ее было приятно, она улыбалась ему, смотрела преданно и при случае могла бы оказаться очень полезной.

А вот одеваться Костя, к своему величайшему раздражению, пока так и не научился. Казалось бы, что сложного представить на себе брюки или пиджак? А вот поди ж ты! Изо дня в день каждый сотворенный Денисовым туалет заставлял Георгия все шире открывать глаза и неизменно заливаться издевательским хохотом. До сего утра Косте удавались только носки, и вчера он даже ухитрился представить их не только одинаковой длины, но и одинакового цвета, с чем наставник, отхохотавшись по поводу всего остального, сердечно его поздравил. Прочее же получалось не одеждой, а черт знает чем — дикое смешение фасонов, форм, стилей и цветов с совершенно неожиданными вставками. И, разумеется, везде присутствовали галстуки, хотя Костя отчаянно старался о них не думать. К его негодованию во время представления одежды его мысли принимали настолько странные и многочисленные направления, что он даже не мог понять, как это получается. Три дня назад Костя, отчаявшись, решил представить на себе обычное полотенце, но вместо этого получилась белоснежная кружевная скатерть с бахромой из крошечных галстучков, кокетливо обвязанная вокруг денисовского торса, в которой он, в конце концов, и пошел на работу. Впрочем на следующий день ему практически удались трусы — просторные длинные семейные трусы, и галстучная вставка даже была только с одного бока. Но вследствие того, что Костя никак не мог выбросить из головы мыслей о новых знакомствах, белье оказалось изукрашенным довольно-таки реалистично прорисованными лицами братьев-двойняшек, Руслана, прочих