Маркус - Анна Есина

— Привет, — мягко сказал Гена, не зная, что ещё добавить.

— А-а, это ты, — вмиг посуровела Амина. — Звонишь поорать или прощения попросить?

— Ни то, ни другое. Увидеть тебя хочу.

— Какая новость. Давай, знаешь, как поступим? Напиши на бумажке всё свои "хочу", сомни её хорошенько и затолкай себе в жопу!

Гена засмеялся, находя эту её черту — чрезмерную агрессию — дико манящей. Эта девица всегда производила впечатление придурковатой, возможно, тем и нравилась ему.

— Засунул, легче не стало, — он допил остатки сока и задумался, а не пропустить ли стаканчик чего-то более крепкого? — Я в Иркутске, если что.

— Мне до лампочки, если что, — тон всё тот же: злющий-презлющий. Однако разговор она не прекращала.

— Да, ты всегда это утверждала. Я подъеду через час. Скажешь, куда?

— Отвали, Самойленко. И больше не смей звонить, слышишь? Не смей мне звонить.

— Я тебя отшил, чтобы ты не узнала правду, — Гена вмиг смекнул, куда она клонит со своим "не смей звонить» — припоминает ему их недавнюю беседу. — Наверное, мне стоит извиниться за грубость. Это было некрасиво с моей стороны.

— Некрасиво? — Амина взвизгнула, и ему явственно захотелось очутиться рядом. В подобных настроениях она была просто бесподобна, брыкалась и дралась в полную силу. Темпераментная стерва. — Да ты ошалел, Ген! Ты излохматил мою жизнь в щепки! И меня… И… Да пошел ты!

— Назови адрес.

Она со психом продиктовала номер дома и название улицы, где находился салон, в котором работала, и отключилась.

Звонки раздавались один за другим — деловые переговоры, обсуждение стратегии холдинга «Мир будущего». Этот гигант в сфере цифровых технологий был детищем его усилий, детищем, которое он помогал взращивать, сидя в просторном кабинете и принимая важные решения.

Спустя час он припарковал арендованный автомобиль на стоянке у пафосного салона красоты "Гламур", фасад которого был выполнен из крупных черных пайеток, переливающихся от малейшего дуновения ветерка, а само название складывалось из тех же чешуек, но уже кислотно-розового оттенка. Безвкусица.

Рабочее место архитектора по дизайну ногтей — или как там это сейчас называется? — располагалось в центре зала. Взгляд выхватил хрупкую фигурку сразу же, будто натренированный служебный пёс. Гена размашистым шагом приблизился, прихватив по пути кожаный стул на металлическом каркасе. С шумом поставил его подле занятой чужими руками маникюрши.

Она даже головы не подняла, так и продолжала орудовать пилкой, нацепив на лицо плотную жёлтую маску.

Гена сел рядом. Сверкнул белозубой улыбкой, отвечая на заинтересованный взор клиентки.

— Может, хоть поздороваемся? — спросил, чуть склонившись.

Амина дернулась, повела плечом, точно сгоняя прилипчивое насекомое.

— Здравствовать я тебе не желаю, но буду счастлива, если прямо сейчас удавишься, — процедила она сквозь зубы, придирчиво разглядывая форму ногтей клиентки.

— Она у меня просто зайка, правда? — хохотнул Гена, находя их общение весьма пикантным. — Такая милая, обходительная, совсем не колючая.

Каждый комплимент он подкрепил поглаживанием. Сначала прошёлся ладонью по позвоночнику, затем зарылся пальцами в волосы на затылке и в конце стиснул коленку.

— Я не у тебя. Прикоснешься ещё раз, проткну тебе руку алмазным сверлом, — она указала пальцем на маникюрную машинку с острой на вид насадкой. — Зачем пожаловал?

— Сказал же, увидеть хочу.

— Считай увидел. Катись к чертям.

— Сними маску и выпрямись, тогда и будем считать, что увидел, — поставил он условие, которое вполне ожидаемо взбесило Амину.

— Самойленко, я работаю, так что проваливай. В отличие от тебя мне приходится крутиться. Деньги, знаешь ли, с потолка не сыплются.

— Сколько ты зарабатываешь здесь в месяц?

Она с ненавистью схватила флакончик лака, сорвала колпачок и нервными движениями начала наносить его на ногти. Между средним и безымянным пальцем развернулась, сорвала с лица маску и одними губами назвала адрес, по которому ему следует наведаться. Грубиянка.

Гена зачарованно пялился на её рот, испытывая острое желание затащить хамку в служебное помещение и поставить на колени.

— Так сколько, Мина?

— Ты плохо читаешь по губам?

— Ты слишком агрессивная, я растерялся с непривычки, — он расслабленно развалился на стуле, широко расставил ноги и накрыл спинку соседнего кресла массивной рукой.

— Я могу повторить вслух.

— Давай обсудим что-нибудь новенькое. Например, твои планы на вечер.

— Буду тихо тебя ненавидеть. Это план не на один вечер, а на всю оставшуюся жизнь.

— Ты намерена думать обо мне до конца жизни? — переиначил Гена и благостно усмехнулся, вспоминая, какова на вкус её ненависть. Она пощипывала на языке, как щепотка мяты.

— Самойленко, тебе чего надо, а? Побесить меня приехал?

Он и сам не знал, зачем искал встречи. Просто с того телефонного звонка, которым она огорошила его несколько дней назад, всё чаще ловил себя на мысли, что думает о ней. Взбудоражила она его, притом со дня первой встречи. Засела крепко, как подкожная болячка. И словно не бывало двухлетнего перерыва в отношениях. Всё свежо в памяти, словно вчера случилось.

— Поговорить приехал, — неожиданно для себя признался Гена. — У тебя ведь масса вопросов. Так не стесняйся, озвучивай.

Амина бросила красноречивый взгляд на сидящую напротив даму, затем одарила ледяным холодом серых очей его самого и насупилась. Так уморительно по-детски, что стала похожа на растрёпанного птенца, выпавшего из гнезда по воле обстоятельств.

— Почему ты не рассказал мне? — гнусаво спросила она и шмыгнула носом.

Он всегда реагировал на её слёзы как-то извращённо. С другими женщинами это бесило, а с ней наоборот, хотелось обнять крепко-крепко и прижимать к груди, убаюкивать, успокаивать, защищать.

Поддавшись порыву он вынул из внутреннего кармана пиджака дорогое кожаное портмоне, отсчитал четыре оранжевых бумажки и положил перед клиенткой со словами:

— Сделайте себе ногти у другого мастера. Видите же, что у нас назрел разговор.

— Живо убери свои деньги! — взорвалась Амина, подскакивая на ноги.

— Вот о чём я, — обратился он к даме, медленно выпрямляясь вслед за Аминой. — Это у неё сезонное расстройство, переживать не о чем.

Давыдова замахнулась, чтобы влепить пощечину. Ожидаемо. Он перехватил руку за запястье. Она попробовала толкнуть его кулаком в грудь. Предсказуемо. Он поймал и вторую руку. Притянул в свои объятия. С горечью отметил, что она похудела ещё сильнее. Под одеждой ощущались лишь острые косточки. Желание оберегать сменилось чувством вины. Ведь это он сделал её такой. Почти уничтожил изнутри.

Клиентка всё поняла без лишних слов. Неуверенно смела со стола купюры и живо отклонялась, будто опасаясь, что Гена передумает и велит вернуть деньги.

— Поговорим где-нибудь наедине? — прошептал он, гладя тусклые тёмные волосы, перебирая пряди, наслаждаясь их ароматом.