Плохой мальчик - Катерина Пелевина

— Всю квартиру осмотрел… Нигде нет…

— Значит, будем искать на улице…

Он кивает, достаёт свою сим-карту, вставляет в мой телефон. Быстро заходит на свою страницу и набирает сообщение той самой женщине. Но экран мигает: «Сообщение не доставлено».

— Пиздец… — тихо произносит он.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Она меня заблокировала. Видимо, кто-то надавил. Или просто не хочет ввязываться. В любом случае, помощи оттуда не будет…

Я молчу. Смотрю вдаль, мимо домов, мимо деревьев… И вдруг замираю. Возле мусорных баков, чуть в стороне, что-то шевелится. Маленькое, лохматое, дрожащее. И белое…

Я тут же выскакиваю из машины.

— Ты куда, Марин?! — кричит Анжей.

Но я уже бегу. Подлетаю к бакам, опускаюсь на корточки.

— Айс! — поднимаю щенка с земли, прижимаю к груди. Он мокрый, грязный, дрожит, но жив. — Боже, слава богу…

Анжей подбегает ко мне, замирает на мгновение, потом опускается рядом.

— Живой… — шепчет он, гладя Айса по голове. — Живой… Я за тебя капец испугался, бандит…

Мы забираем щенка, садимся обратно в машину. Айс, согревшись, начинает лизать мне руки, тихо поскуливает.

— Надо его высушить, накормить, — говорю я…

— Сначала другое, — Анжей достаёт телефон. — Нужно связаться с Илюхой, пока ему не перекрыли кислород…

Он набирает номер.

— Илья, это Анжей. Что у тебя? Есть что-нибудь?

Пауза. Я слышу, как кто-то говорит на том конце провода.

— Да? Где? В ЗАГСе? Понял… Да, понял…

Вбивает в навигатор что-то…

— Всё, договорились. Отключаюсь… Скинь эту справку мне сюда… Да-да…

Анжей отключает звонок, поворачивается ко мне.

— Он нашёл справку о смерти в ЗАГСе. Нужно ехать…

Я киваю, прижимая щенка к себе…

Мы мчимся в сторону той самой больницы, где эту справку выдали. Айс сидит у меня на коленях, я глажу его, шепчу что-то успокаивающее. Анжей ведёт машину резко, обгоняет, нервничает… Я вижу, что его мотает внутри. И мне так дико жаль, что это всё происходит с ним… С нами.

Почти сразу когда мы залетаем в больницу, регистратор за стойкой смотрит на нас с недоверием.

— У вас есть официальное разрешение? — строго спрашивает она.

— Нет, но справка имеется, вот мой паспорт, — отвечает Анжей. — Мне нужно узнать, как умерла моя мать…

— Без разрешения я не имею права предоставлять такую информацию.

Анжей начинает закипать.

— Послушайте, — его голос звучит жёстко. — Я имею право знать правду. Дайте мне доступ к системе. Сейчас же.

Женщина выпрямляется, скрещивает руки на груди.

— Молодой человек, я не обязана подчиняться вашим требованиям. Если у вас нет официального судебного запроса или хотя бы заявления, заполненного по форме, я ничем не могу помочь.

— Анжей, — я беру его за руку. — Подожди…

Подхожу ближе к стойке, смотрю женщине в глаза.

— Пожалуйста, — говорю тихо, но твёрдо. — Нам очень нужна Ваша помощь. Мы не ищем проблем, мы просто хотим понять, что произошло. Кто-то подделал документы, скрыл правду о смерти его мамы. Если Вы поможете нам, мы сможем разобраться. Пожалуйста… Помогите…

Женщина смотрит на меня с жалостью, потом на Анжея, на Айса, который тихо поскуливает у меня на руках. Её лицо смягчается.

— Хорошо, — вздыхает она. — Подождите минуту.

Она садится за компьютер, берёт у нас телефон с этой справкой, начинает искать. Мы стоим молча, едва дыша. Анжей сжимает мою руку.

— Вот, — наконец говорит женщина. — Нашла… Вроде бы… Александра Юрьевна Чернова… 1986 года рождения…

Она смотрит на экран, хмурится.

— Странно… — бормочет она. — Освидетельствование по дате не совпадает с временем смерти и нахождением тела в больнице. Оно уже было в морге на тот момент… Уже как неделю было в морге…

— Что это значит?

— Не знаю… Будто кто-то забил информацию уже после, но у нас так не положено… Ждите тут…

Мы переглядываемся, Анжей бледнеет на глазах… И я тоже чувствую, как к горлу подступает ком. Это всё не догадки вовсе, это та самая горькая правда, которая способна разломать твоё сердце на части...

Глава 64

Анжей Чернов

Не знаю, что я чувствую… Но даже если я догадывался, что что-то не так, не думал, что всё так очевидно… Ведь стоило копнуть, как грунт подо мной просто осел, будто и не было вовсе…

Только что узнали, что некая Громова Л.Ю. внесла в базу не соответствующую действительности информацию, а ещё что она уволилась почти сразу после этого и хрен знает, где её искать вообще…

Выходим из больницы, крепко держась за руки. Айс уютно устроился у Марины на руках, тихо сопит, и кажется, начинает приходить в себя после пережитого. Но у меня внутри всё кипит, ведь правда ускользает, будто песок сквозь пальцы…

— Анжей, — тихо говорит Марина. — Ты весь дрожишь…

Разумеется, моя девочка меня чувствует. Я знаю это… Но не хочу, чтобы она парилась на этот счёт. Переживу… Справлюсь. Не хрустальный.

— Нормально, — выдыхаю я. — Просто всё сходится. Кто-то намеренно скрыл обстоятельства смерти моей матери. Подделал документы, сдвинул даты…

Мы садимся в машину. Марина гладит Айса, но взгляд её полон тревоги.

— Как мы найдём эту Громову Л. Ю.? — спрашивает она. — Если она уволилась десять лет назад…

— Попробую через Илью, — отвечаю я. — Другого выбора всё равно нет. Если делать запрос в их кадры, ждать месяц — не наш случай.

Марина вдруг обнимает меня, прижимаясь всем телом. Айс чуть не соскальзывает, но она успевает его подхватить.

— Мне так жаль, — шепчет она. — Я не могу представить, каково это… Искать правду о смерти мамы так… так сложно.

Я сжимаю её руку.

— Спасибо, что ты рядом. Без тебя я бы… — тянусь к её губам, но тут нас окликает та самая женщина, что помогла нам. Она выбегает из здания, лицо бледное, руки дрожат.

— Постойте! — кричит она. — Подождите!

Мы оборачиваемся. Она подходит, тяжело дыша.

— Я кое-что нашла, — говорит она, протягивая нам листок. — Тут данные по той сотруднице. Паспортные данные, прописка. Она жила… или живёт… на Пирогова, 21, квартира 17…

— Боже мой, спасибо, — благодарит Марина.

— Не за что, — женщина опускает глаза. — Просто… я не могу спокойно спать, если знаю, что кто-то скрывает правду о смерти человека. Особенно — матери… Надеюсь, хоть чем-то помогла…

Мы благодарим её ещё раз и садимся в машину. Адрес записан, цель ясна.

Через полчаса мы уже стоим у нужного дома. Поднимаемся на третий этаж, находим квартиру 17. Я делаю глубокий вдох, стучу.

Дверь открывает женщина в потрёпанном халате. Волосы растрёпаны, взгляд хмурый, настороженный.

— Да? — бросает она.

— Вы работали в Центральной клинической