Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

— Вымолила-таки! — неверяще выдохнула старуха, с которой, словно шелуха, слетали прожитые года. И вот передо мной юная девушка: молодая, красивая. — Спасибо тебе, наследница! — низко склонилась Рахшара, говоря непривычно звонким голосом. — Теперь исполни то, что обещала.

Руку мою до сих пор оттягивала тяжесть кинжала. Душу затопило паникой.

— Льяра, умоляю! Умоляю, не заставляй меня этого делать! Умоляю! — расплакалась я еще сильнее, тем не менее подходя к Рахшаре. Каждый шаг давался с трудом, словно кандалы на ногах висели.

Я обещала, — твердила я себе. Я исполню обещание.

Уже занесла неподъемную руку с кинжалом над грудью травницы, готовая исполнить обещанное, как бы тяжело ни было… Вдруг, Рахшара блаженно улыбнулась. Глаза старой женщины в облике юной девушки закатились, и она рухнула мне под ноги. Рухнула, все так же блаженно улыбаясь. Не забыть мне этой улыбки, никогда не забыть.

Дыхание более не колыхало ее груди, Рахшара была мертва.

И тут Ларижа закричала. О, что это был за крик! Обернувшись, заметила, что женщина горит. Не внешне, но внутри. Я это видела так, словно по венам Ларижи вдруг потекла лава, вместо крови. Потекла, заставляя исполнять предназначенное.

От Рахшары отделилась легкая серая тень, принимающая облик молодой девушки, какой она была при жизни. Ларижа, не в силах бороться, тенью метнулась к нам. В руках у нее сама по себе появилась коса. Ничего не видя перед собой, глядя вперед стеклянными глазами, Ларижа взмахнула косой. Она не переставала страшно кричать от пожирающего ее огня. Взмах — и серая тень исчезла. Ларижа рухнула на землю, шепча что-то в неистовстве.

Мое же внимание было приковано к Рахшаре. Предавать земле тело травницы не потребовалось. Не прошло и минуты, как оно истлело у меня на глазах. Истлело, сравнявшись с землей, уходя в нее. И только блаженная улыбка на лице женщины держалась до последнего. Прощена. Она прощена.

Отвернувшись от катающейся по земле Ларижи, обернулась, встречаясь взглядами с Брюссиром. Его не было с нами, он не проходил под аркой, но как я была рада его видеть!

Упала бы, не подхвати он меня.

— Эйра Айранир, — укоряюще выдохнул Брюссир. — Нельзя так себя загонять.

Под биение его сердца, опустив голову на грудь мужчины, уснула. Просто провалилась в черноту, сознание отключилось, спасаясь от того, чему стала свидетелем.

Проснулась во дворце, в своих покоях. На кресле неподалеку, шурша бумагами, пристроился Брюссир. Рукава закатал, камзол сбросил. Выглядел эйр уставшим. Следила за ним некоторое время. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина оторвался от бумаг, вскинулся на меня.

— Спасибо, — выдохнула, принимая вертикальное положение.

— И никакого крика, что я в твоей спальне? — откинулся на спинку кресла Брюссир, неожиданно обращаясь на «ты».

— В конце концов, мы почти женаты, — ответила я, не найдя лучшего времени для объяснения. — Почему ты не рассказал? Знал же, что не помню.

Долгий, проницательный взгляд.

— А что бы это изменило?

— Мы можем разорвать этот союз в любой момент. Он ведь не завершен, — пожала плечами, отслеживая реакцию.

Брюссир молчал, глядя на меня странно. Как ни старалась, не смогла определить его мыслей.

— Ты ведь не хотел этого обряда? Не хотел, как и я, — добавила, чтобы разбавить тишину и вывести эйра на эмоции.

— Не хотел, — осторожно ответил он. — Но мы с тобой не простые айшалис, Амаргария. Вместе с силой, мы получаем и ответственность, и должны нести ее достойно.

Брюссир отвечал правильно, но от его слов не становилось легче, скорее, наоборот.

— Ответственность, значит?

Брюссир поднялся, поворачиваясь ко мне спиной. Шагнул к окну.

А мне вдруг стало так обидно, даже слезы выступили на глазах. Дура! — обругала сама себя, глядя в спину эйру. Ну и дура! — качнула головой, желая вытрясти из нее идиотские мысли. — Тебе и четырнадцати нет, ну чего ты от него ждала? Заверений в любви? Так заслужить ее для начала нужно!

Резко поднялась с кровати, поправляя задравшийся наряд.

— Когда ты вспомнила о договоре? — Брюссир обернулся, когда я уже собиралась его окликнуть.

— Во время ритуала. Сфера жизни вернула мне все утраченные воспоминания. Даже детские, те, что давно спрятались в закоулках памяти.

— Слезы? Почему? — Брюссир шагнул ближе, без спроса касаясь моей щеки.

— Свет яркий! — соврала, дергая головой.

Брюссир снова посмотрел так, что и не поймешь, о чем думает.

— Ты изменилась, — качнул он головой. — Так сильно, что иной раз ловлю себя на мысли, что наследницу подменили. Куда делась та эйра, которую едва не силой загоняли в учебную комнату? Где та эйра, которая часами могла выбирать платье и устроить истерику из-за цвета воланов на юбке?

— Ты только это обо мне узнал? Истерики и нежелание слушать скучных наставлений?

— Прости, не хотел обидеть, — тут же повинился Брюссир.

— Ты ведь пришел убивать меня с другими! — напомнила я. — Тогда, в Лайхашир. Поддался словам Амадея! — обвинительно ткнула в мужскую грудь пальцем. — И пусть одним из первых согласился на клятву, ты был с ним!

— Был. Я хотел свержения Айраниров.

Слова упали камнем.

— Что?

Зажала уши руками, словно это могло помочь стереть страшные слова.

— Что ты сказал? — выдохнула пораженно. — Зачем… зачем ты это сказал? — отступала и отступала, пока не уперлась в столик. Колени подогнулись, и я непременно рухнула бы, не поддержи меня Брюссир, не подхвати под руки.

— Твой отец был прекрасным правителем, Амаргария! Но ты… девчонка, от которой никто не ждал мудрых суждений. Когда Амадей захватил власть, я знал, что он лжет. Что слова про обряд с ним и прочее — неправда. Но Ристор — сильный айшалис. Мы с ним учились вместе. Я его знал. Пусть он шел по головам и действовал грязно, в тот момент он казался лучшим вариантом для наследования Искры, чем ты.

Все это Брюссир выпалил мне прямо в лицо. А я чувствовала, что с каждым словом он словно заколачивает гвозди в свой гроб. Или в мой. Снова затрясла головой. Брюссир держал крепко, не давая мне вырваться, заставляя смотреть ему в лицо. А мне хотелось закрыть глаза и сделать вид, что этого разговора не состоялось.

— Я понял, что ошибся. Понял довольно быстро! Но жить дальше с этой виной не могу. Да, я один из отступников. Я недостоин должности первого советника, недостоин тебя.

— Эйтан… Эйтан тоже был с ним добровольно?

— Нет, — усмехнулся Брюссир. — Он старательно делал вид, что это так, но я видел — Артанир предан тебе, как дворовый пес.

— Хоть кто-то, — сквозь охрипшее горло выдавила я. — Боги, как же тяжело!

Все же вырвалась и отошла на несколько шагов, спиной,