Напиши меня для себя - Тилли Коул

значило все. Я был почти уверен, что этот разговор пройдет хорошо. Но в данный момент не имело значения, что мне оставалось жить всего несколько недель, я волновался как любой мужчина, просящий руки своей возлюбленной.

Я вошел в их комнату и сел. Ноги болели даже от ходьбы с ранчо. Я задыхался, по спине катился пот. Мистер Скотт поставил передо мной стакан воды.

— Не торопись, сынок, — сказал он и сел рядом.

Я сделал несколько глотков воды, а затем, глядя ему прямо в глаза, произнес:

— Могу я попросить вашего разрешение жениться на Джун?

Брови мистера Скотта взлетели вверх, он отвел взгляд. Сердце забилось в груди. Я не мог понять, что он ответит. Затем он снова повернулся ко мне, его глаза были влажными.

— Никогда не думал, что у меня будет возможность провести свою дочь к алтарю.

Его слова отозвались болью в моей груди.

Он наклонился ко мне.

— Джесси, я даю тебе разрешение. Конечно, сынок. Ты сделал мою дочь счастливее, чем я когда-либо мог мечтать.

Я с трудом проглотил комок в горле.

— Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе для вас. Чтобы ты попросил моей руки, и вы были вместе навсегда.

— Мы будем, — сказал я, вспоминая разговор с пастором Ноэлем. — Наше счастье ждет нас, просто оно немного отличается от того, что видят большинство людей.

Мистер Скотт отвернулся, подавляя всхлип, и сделал несколько глубоких вдохов. Снова повернувшись ко мне, он сказал:

— Для меня будет честью иметь такого зятя, Джесси. И спасибо за этот подарок — возможность отвести мою дочь к алтарю. Я мечтал об этом со дня ее рождения.

Я нервно засмеялся.

— Сначала она должна сказать «да», сэр.

— Она скажет «да», сынок. Моя девочка любит тебя так, как никого в жизни не любила.

— Выглядишь солидно, — сказал мистер Скотт, когда мама и миссис Скотт включили мерцающие огоньки. Солнце садилось, и оранжевое сияние техасского солнца пробивалось сквозь окна гостиной. С гирляндами, развешенными повсюду, это выглядело невероятно.

— Джун возвращается, — сказала Нини, входя в комнату.

Я глубоко вздохнул. Мистер Скотт обнял меня. Миссис Скотт сделала то же самое. Последней была моя мама.

— Я так счастлива за тебя, сынок. Вы оба заслуживаете этого и даже намного больше.

Маме дали отпуск, чтобы она могла приехать сюда и провести со мной последние недели. И, как это обычно бывает в маленьких городках, сплоченная община собрала достаточно денег, чтобы она могла спокойно находиться здесь, не испытывая финансовых затруднений, и имела возможность взять отпуск... после этого.

Никогда не любил свой родной город так сильно, как сейчас. Многие люди ждут не дождутся, когда смогут сбежать из сельской глуши и переехать в огни большого города. Но мы с Джун сошлись на том, что, если бы нам довелось прожить свое «долго и счастливо», мы бы поселились в городке, где все знают нас по имени и каждый день приветствуют с радостными лицами.

Я вышел в центр комнаты. На мне была льняная рубашка на пуговицах и шорты-карго. Я так похудел, что одежда висела мешком, но Джун это не беспокоило. Она любила меня, а не мой внешний вид. И, конечно, я оставил свою бейсболку. Она была моим талисманом.

Раздался щелчок входной двери, и я услышал топот моих младших сестр. Мы отвлекли Джун, попросив ее показать им Имбирчика и других лошадей. Бейли присоединился к ним, потому что Джун уже было тяжело идти одной так далеко и требовалась поддержка.

И вот Джун вошла в дверь. У меня мгновенно перехватило дыхание. На ней было платье шалфейного цвета, которое я обожал. Платок в тон подчеркивал ее глубокие карие глаза, а лицо было румяным от свежего воздуха.

— Джесси? — спросила она, в замешательстве оглядывая комнату. Это уже мало походило на гостиную, скорее на кадр из фильма: огни, мерцающие в каждом углу, и ковер из лепестков роз на полу.

Джун замерла, широко распахнув глаза.

— Джесси? — повторила она, но я увидел, как она нервно сглотнула.

Я подошел к ней и взял за руки.

— Джунбаг. — Она затаила дыхание, когда я сжал ее ладони. Глядя ей прямо в глаза, я произнес: — Джун Скотт, я люблю тебя сильнее, чем я когда-либо считал возможным. — Я надеялся, что мой голос не дрогнет, но стоило ее рукам оказаться в моих, стоило ей все свое внимание направить на меня, как он сорвался. — Встреча с тобой была самым удивительным, что случалось в моей жизни. — Слезы покатились по ее щекам. — Я надеялся, что у нас будет больше времени. Я молился всем богам, чтобы мы смогли продолжить нашу историю любви в большом мире. — Я откашлялся, чтобы продолжить. — Но в итоге, все, что у нас есть, — это сейчас. Я не могу ждать больше ни минуты и хочу задать тебе очень важный вопрос.

Джун затаила дыхание, когда я опустился на одно колено. Суставы скрипели, и это было не очень-то грациозно, боль была почти невыносимой. Но когда я поднял взгляд на Джун, которая в порыве счастья прикрыла рот ладонью, вся боль мгновенно исчезла.

— Джун Скотт, моя Джунбаг, окажешь ли ты мне величайшую честь и станешь моей женой?

Джун разрыдалась.

— Да, — прошептала она. — Это всегда будет «да», Джесси.

Я достал из кармана обручальное кольцо. Его дал мне мистер Скотт; оно принадлежало бабушке Джун. Это было простое золотое колечко с маленьким бриллиантом в центре. Оно было скромным, но красивым, в точности как девушка, которая отныне будет его носить.

Я надел кольцо ей на палец. Оно было немного великовато, но Джун смотрела на него так, будто я подарил ей звезду с неба. Я попытался встать, но нога отозвалась пронзительной болью.

Джун смотрела на меня с обожанием, и я выдавил:

— Вообще-то сейчас я должен был поцеловать тебя, Джунбаг, но мне нужна помощь, чтобы встать.

Ее губы дрогнули, а затем комнату заполнил ее прекрасный смех, сделав мерцающую обстановку еще более очаровательной.

Появился мистер Скотт и помог мне встать. Я косо посмотрел на него, понимая, что он, как и все наши родственники, подслушивал под дверью. Когда я наконец поднялся, нас оставили наедине, и Джун смотрела на меня так, словно я был для нее целой вселенной.

— Ну вот, — сказал я, и сердце растаяло от ее сияющего радостью лица. — Я все-таки встал с пола.

Я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Губы Джун были мягкими, и я почувствовал вкус слез, стекающих по ее щекам. Они смешивались с моими, но ни