Следуя за любовью - Ханна Коуэн

Наш поцелуй не нежный, он крепкий, страстный и отчаянный, преисполненный такого вожделения, какое я, кажется, никогда не пойму. Долгих две недели я старался не торопить события. Старался изучить тело Анны руками и языком, давая ей возможность так же исследовать и мое. У нас пока не было секса, мы как можно дольше оттягивали этот последний шаг, но у меня кончается время.

Лечение голосовых связок путало мне все карты. Процедуры мешали встречаться с Анной чаще, но это была уважительная причина. Голосовые связки почти восстановились, вернувшись к тому состоянию, в каком были до приезда домой. Я рад, что у меня больше ничего не болит, но боюсь того, что будет дальше. Возвращения в Нэшвилл. Отъезда, расставания с этой девушкой.

Первой отстраняется Анна, ласково поглаживая меня по спине, пока я пытаюсь собраться. Поднявшись на цыпочки, она носом прижимается к моему носу.

– Не думай об этом. Я пытаюсь не думать, – говорит она, прочитав мои мысли.

– Нам нужно о многом поговорить за эти два дня. Я не собираюсь отпускать тебя отсюда, пока мы что-то не решим.

– Ладно. Как насчет того, чтобы войти, пока ты не простудился под праздники?

Я прижимаюсь к ней и глубоко вдыхаю ее аромат, прежде чем, обхватив ладонью ее щеку, поцеловать ее еще раз. На этот раз я не спешу, смакуя ее губы и язык, стараясь продлить поцелуй как можно дольше. Она божественная, такая мягкая и податливая, тогда как я отвердел. Теплая, а я холодный. У меня уходят все силы на то, чтобы сдержаться и тут же не затащить ее в постель.

– Я возьму куртку, но потом я хочу подарить тебе подарок, – шепчу я, не отрываясь от ее припухших губ.

– Уже?

– У меня он не один, но этот первый – особенный. Тебе понравится.

Когда она, попятившись, встречается со мной взглядом, глаза у нее блестят.

– Я не из тех, кто отказывается от подарков. Иди за курткой!

Когда она хватает меня за задницу, я давлюсь от смеха и несусь в дом.

36. Аннализа

На прошлое Рождество я позволила Брэкстон уговорить меня поехать с ней к ее свекрам. У Хаттонов большая и шумная семья, и они такие любящие, что в это трудно поверить. Если бы я своими глазами не видела их отношения, я бы сказала, что это неправда.

Никогда я не встречала такого дружного семейства. Преисполненного любви и энергии. До знакомства со Стилами.

Пусть у Броуди с дедом сейчас не все ладно, но в глубине души они крепко любят друг друга. Их разногласия происходят из этой сильнейшей привязанности, а потому они такие непримиримые и всепоглощающие. Такой и должна быть любовь. Она должна делать из нас дураков, которыми движет желание никуда не отпускать любимых и которые оттого-то иногда говорят и совершают всякие глупости.

Мне здесь так хорошо. Тут царит такая атмосфера, словно все так, как должно быть, и она пронизывает меня насквозь всякий раз, когда я оказываюсь на ранчо Стилов. Эта семья, маленькая, но где каждый с большим сердцем, кое-что для меня значит. Очень много значит.

Провести с ними Рождество для меня как подарок судьбы.

Крепко держа меня за руку своей одетой в перчатку рукой, Броуди идет по заснеженной дорожке, ведущей к пастбищам. Я ощущаю прилив радости. Несмотря на холод, мне еще никогда так не нравилось гулять. Свежий воздух и чистое небо что-то пробуждают во мне, нечто незатронутое прежде.

– Ты купил мне лошадку на Рождество? Ты же знаешь, что я даже еще не умею ездить верхом? – Я чуть не подпрыгиваю на ходу, потому что мне кажется, что мы идем слишком медленно.

Он от души смеется.

– Нет, я не подарю тебе лошадку, Анна.

– Ладно, хорошо.

– Твой подарок чуть дальше за конюшней. Когда мы придем, ты его не пропустишь.

Мы проходим мимо конюшни, и через несколько мгновений я замечаю что-то крошечное на первом пастбище. Что-то… розовое?

Прибавляя шагу, я тяну Броуди за собой. Он смеется, на этот раз еще громче, но я не обращаю на него внимания и не отрываю глаз от розовой штуки, которая вырисовывается все четче.

– Броуди!

– Анна! – Я слышу, что он улыбается.

– Зачем это?

– Зачем что?

– Даже не думай меня сейчас дразнить.

Я поворачиваюсь к нему и забываю, как думать. Забываю, как дышать. В его глазах светится такая сильная любовь, что сердце замирает.

– Иди, детка. Посмотри, – подгоняет меня он, кивая головой, увенчанной шляпой, в сторону крошечного хлева.

Мне больно отворачиваться, но радостное волнение помогает унять боль, и, выпустив руку Броуди, я бегу к розовой постройке.

Чем ближе я подхожу, тем яснее вижу, в какой именно оттенок розового выкрашены длинные гладкие доски – в пастельно-розовый, который на ярком солнце кажется почти персиковым. На задней стенке виднеются какие-то слова и пара рисунков. Прежде всего мое внимание привлекает ярко-желтый банан, и, остановившись в полуметре от постройки, я читаю написанное рядом с ним имя.

– Не может быть, чтобы Уэйд это одобрил! – выдавливаю я, и от избытка эмоций у меня перехватывает горло.

Броуди встает у меня за спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Я чувствую по мурашкам на шее и теплу, разлившемуся по спине. У меня слабеют колени, и я жду его прикосновения.

Когда он заботливо обнимает меня сильной рукой за талию, на глазах выступают слезы и скатываются по щекам.

– Ты еще не видела самого главного, а уже плачешь, – говорит он и просовывает руку мне под куртку, прижимая ладонь к моему животу и гладя все, до чего он может дотянуться.

– Мне не нужно заглядывать внутрь, я и так знаю. Ты меня слушал.

– Я всегда тебя слушаю.

– Небо не упало на землю, – говорю я, выдыхая.

– Определенно нет.

– Ты сказал, что вы не держите крупный рогатый скот в качестве питомцев.

– Я сказал, что мой дед не держит. Ничего не говорил о себе. Или о тебе, – поправляет меня он.

– О тебе или обо мне, – повторяю я, а у самой руки чешутся открыть дверь. – Я этого не ожидала.

– В этом и заключается сюрприз, Лютик. Когда ты его не ожидаешь.

– Мне кажется, таких сюрпризов мало кто ожидает, Броуди.

– Бросай бурчать и иди за мной.

Я ждала его разрешения. И немедля прохожу через ворота и выхожу на пастбище. Сначала я вижу открытую часть хлева, которая смотрит