Есть такая вероятность - Юлия Устинова

— Хочу тебя…

— Дим, ты что не понимаешь? — напряженно возражает, едва придя в себя. — Я же серьезно. Я не стану пить таблетки экстренной контрацепции. Это исключено. Мне хватило операции.

— И я серьезно, — трусь пахом между ее разведенных бедер. — Не будем ничего пить… Ну давай… Надь, — уламываю. — Пожалуйста… Я правда все понимаю… Все-все-все…

Притянув за шею, Надя плавно двигается подо мной, лениво целует, челюсть прикусывает, шепчет что-то бессвязное. И… твою мать, сама на меня насаживается.

Опять кончаю ей на живот.

Рожденный в голове, пропущенный через все тело и продублированный жимом в яйцах кайф мощнейший, невероятный, исключительный.

Лучше просто быть не может.

Какова моя уверенность, что у этого раза не будет последствий? Фифти-фифти.

Волнение в связи с этим? Само собой присутствует. В хорошем смысле.

А вот по Наде не скажешь.

В комнате душняк. Пахнет сексом. Включаю вентилятор.

Надя сидит в углу дивана, облокотившись о стену и укутавшись в полотенце.

Грузится.

Вроде, сама была не против второго раза, а теперь, когда сходили в душ и восполнили минералкой потерю жидкости, сидит с таким видом, словно жалеет.

Снова скручиваю с бутылки крышку, жадно присасываюсь до хруста пластика. Подавляю отрыжку.

— Мама твоя что про меня сказала? — разговор завожу издалека.

— Да ничего такого, — ответив, Надя усмехается. — Ну она еще днем поинтересовалась, как ты к алкоголю относишься. Я сказала, что не употребляешь.

— А она?

— Сказала, что такие еще хуже.

— Хуже? — прыскаю.

— Да, хуже алкоголиков, — отвечает на полном серьезе. — Наш отец был страшным пьяницей. И в мамином понимании мужчина либо алкаш, либо в меру выпивающий, либо закодированный. Такие, как ты — это кот в мешке.

— Мне забухать теперь, что ли? — меня снова поржать пробивает. — Или закодироваться?

— Видишь ли, Дим… Мама у нас — человек осторожный, скептик, с доверием к мужикам у нее совсем никак, — сообщает Надя.

— А мне она показалось приветливой, — делюсь своим впечатлением.

— Ну… да, — кивает Надя. — Фасад она умеет держать. Гостеприимная очень. Это — да. Она и в детстве моем перед людьми вечно делала вид, что у нас все хорошо, пока папаша ее так не избил, что еле кости собрала. Да что говорить, мама и Сергея-то не сразу приняла, хоть тот и капитаном полиции был, ну, на тот момент. У нее такая политика, что все менты бухают, как дышат.

— А он что?

— А он нет. Ну, выпивает иногда. От хорошего армянского коньяка по праздникам не откажется.

— А к бывшему твоему она как относилась?

Мне становится любопытно, какого мнения ее недоверчивая осторожная мама была о гандоне-дэдэшнике.

— Да как? — мрачно усмехается Надя. — Терпеть его не могла. И меня постоянно пилила.

“Какая умница — теща”, — хвалю про себя.

— Не объявлялся? — пользуясь случаем, интересуюсь.

— Нет. У него сейчас другие проблемы. Ярцева, депутата, ну… его бывшего тестя, — поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд, — взяли за взятку от застройщика. Он же только недавно депутатом стал. А до этого был зам директора департамента архитектуры. Ну и пока Панин ему зятем приходился, тот успел на него в Сириусе оформить недвижимость. Короче, темный лес. Там и самого главу департамента задержали.

— В Сириусе? — понимаю, что речь идет о больших деньгах, а следовательно — о больших проблемах.

— Да, там в особо крупном. Ярцева дома брали. ФСБ, маски-шоу. И у главы целая комната деньгами забита. По телеку показывали даже.

— Ни хрена, — присвистываю.

Думал, подобное и правда только в телике бывает. А Вавилова так просто об этом говорит.

— Да Бог с ними… — она поднимает и опускает плечи в тяжелом вздохе. Ближе подсаживается. Я отвожу руку, и Надя прижимается ко мне, обведя рукой торс. — Дим, ты меня наказываешь, да? — в лицо преданно смотрит.

— Каким образом? — подвисаю от ее внезапной ласки и предъявы.

— Ты мне ничего не говоришь.

— Ты мне тоже.

— Я не говорю, потому что ты… — она трется носом о мой подбородок, — непонятный.

— А… — усмехаюсь. — То есть я приехал сюда через полстраны, и я непонятный?

— Я знаю, что сама виновата, что все испортила…

— У меня ничего не поменялось, Надь, — перебиваю ее. — Ничего. Просто… Ты тоже сама непонятная.

Отпрянув, она с удивлением смотрит на меня.

— Да где я непонятная, Дим? Где?!

— Почему тогда молчала так долго?

— Боялась, — дергает кончиком носа. — Я же говорила, я трусиха. Я думала, тебе уже ничего не нужно.

— А что сейчас?

— Ты мне скажи, — жалобно просит.

— Ты такая зайка у меня, я не могу, — вылетаете в порыве необыкновенной нежности. — Сказать для тебя больше, чем доказать? Ладно. Мы сегодня классно день провели с твоими племянниками. Я хочу еще, так же, много-много таких дней — всю жизнь, Надь, только с нашими. С тобой… — расставляю акценты. — Хочу все, что бывает у всех нормальных людей. Я тебя люблю. А еще от тебя определенности хочу. Кто я для тебя? — требовательно ее разглядываю.

У нее немного придурковатый вид. Красивый и придурковатый. А еще глаза у нее влажные.

— Ты… мой… самый-самый… Дим… — говорит, громко глотая. — Мой… любимый. Я… Я тебя люблю… Так люблю… С ума сойти можно просто… Очень люблю, Дима.

— Тогда чего плачешь? Эй… Надь? — к себе прижимаю.

Обнимаю, массирую плечи, глажу по спине, чтобы успокоить и приободрить.

Самого же ежесекундно словно в розетку втыкает.

Вкл. Выкл. До искр по телу. До звезд перед глазами. До мурашек. Те, сука, устроив рейдерский захват, по беспределу оккупировали мою кожу и скачут на митинге.

— Мне кажется… Так не бывает… — всхлипывает Надя, мотая головой у меня на груди. — Что это все не для меня… Я так устала быть несчастной, а быть счастливой… Я не умею, Димка.

— Ничего страшного… — целую ее в лоб и крепко-крепко стискиваю. — Научимся.

47

Надя

Скорее бы на воздух. Я чувствую запах чужого пота и чей-то жуткий перегар. С самого утра еще мутит немного.

Или так работает самовнушение?

Еще, как назло, открыта лишь одна касса. Вереница людей движется к ней черепашьим шагом, к тому же кассир обслуживает крайне медленно.

— Пакет? — механическим голосом спрашивает она, когда наконец подходит моя очередь.

— Да. Два больших.

Мне пробивают покупки. Складываю, расплачиваюсь наличными. И, пока кассир собирает мелочь на сдачу, помешкав, все же тянусь к прикассовой стойке, где лежит несколько тестов на беременность. Беру два.

— Видит же, сколько народу… — слышу нервный комментарий в свой адрес. — Нарочно, что ли?

До моих ноздрей долетает мощный алкогольный выхлоп. Я морщусь и