Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Это было пустяком.

— Это было всем, и ты это знаешь. Она обожает пралине.

— Что ж, я очень благодарен им, — он прижимается губами к моим волосам. — Думаешь, они хорошо отреагируют на статью?

— Они знают, что в ней, — говорю я. — И в конце концов, это не обличительная статья. Это рассказ о гораздо более масштабной истории, о мошенничестве и аферистах в Америке, и наша семья — основа, на которой она строится. Деклан на днях назвал ее «зрелой работой».

Картер смеется.

— Клянусь Богом, у вас двоих самая странная дружба.

Я усмехаюсь. Мы с соседом по столу получили повышение, но наше старое соперничество живет и процветает. Это одна из лучших сторон моей работы в «Globe».

— Что ж, странные дружбы — это по моей части, — говорю я. — Мы с тобой в начале тоже были странными.

Сейчас все по-другому, в хорошем смысле. Уэсли ушел. Картеру не потребовалось много времени, чтобы увидеть то, что видели остальные. Букер теперь главный редактор, управляет всей газетой, а не только отделом расследований.

Она все еще мой кумир.

— Мы никогда не были странными, — говорит Картер. — Мы были… неортодоксальными.

— Разве это не просто более модное слово для «странные»?

Он снова целует меня в щеку, избегая помады.

— Умница.

Я смеюсь.

— Хотя ты прав. Наше начало было не совсем обычным.

— Вовсе нет.

— Ты часто болтал с женщинами в барах? Как со мной тогда?

Он улыбается, золотистые глаза теплые.

— Похоже на вопрос с подвохом, милая.

— Нет. Честно.

— Иногда, — говорит он. — Но я перестал этим заниматься за много лет до встречи с тобой.

— Так почему же ты заговорил со мной?

Он приподнимает бровь.

— Ты выглядела так, будто нуждаешься в помощи. В побеге от собственных мыслей, понимаешь? Плюс, ты была сногсшибательна. Я думал так с самого начала.

— Я тоже подумала, что ты привлекательный, когда мы впервые встретились.

Он усмехается.

— Я подозревал, мелкая, даже когда ты делала вид, что не замечаешь. Пойдем. Мы опоздаем.

Мы опоздали.

Но никому нет дела.

Отель «Winter» — внушительное здание в Нью-Йорке, старое и легендарное, с мраморными полами в огромном атриуме. Сегодня усиленная охрана, что говорит о статусе людей, которых пригласили Айзек и Энтони Винтер. Вечер прекрасен. Наши друзья здесь, как бы мы ни старались общаться с другими гостями, всегда веселее разговаривать друг с другом.

Фредди уводит меня, как только может. Она больше не кормит грудью и с явным удовольствием пьет шампанское.

— Джули спала, когда мы уходили, — говорит она мне. — Она ангел большую часть времени, кроме тех случаев, когда не ангел, конечно.

Тристан и Фредди купили таунхаус недалеко от Энтони и Саммер. Это красивое место, ориентированное на семью, и я бываю там как минимум дважды в месяц, навещая Фредди. Она стала сестрой, которой у меня никогда не было.

Амбициозной, умной, бесконечно поддерживающей сестрой.

— Милашка, — говорю я. Джули — самый милый ребенок.

— Я видела твою статью. Блестяще, Одри, — говорит она. — Абсолютно блестяще. У меня были слезы на глазах где-то на середине.

Я плакала несколько раз, когда писала ее, перенося боль моей семьи на бумагу, и сжимаю ее руку.

— Спасибо.

Картер разговаривает с другими мужчинами вдалеке. Все трое теперь женаты, Энтони и Саммер поженились прошлым летом. Мы остались последней парой.

Я улыбаюсь, глядя на его высокую фигуру. Я не спешу, и он, думаю, тоже. То, что у нас есть — лучшее в моей жизни.

— Интересно, почему он до сих пор один, — говорит Фредди рядом. Саммер и Сесилия близко, но не слышат.

— Кто? — спрашиваю я.

— Айзек? Разве не на него ты смотришь?

Мой взгляд поднимается к двум парадным лестницам в холле. Айзек Винтер стоит наверху, положив руку на перила. Костюм сидит безупречно. Черты лица резкие, глаза бесстрастны, когда он смотрит на толпу. Он старший брат Энтони и наследник состояния отелей «Winter». Ему, должно быть, сейчас под сорок или чуть за сорок.

— О. Ты права. Я никогда не видела его с кем-то. Он даже не привел спутницу сегодня?

Фредди качает головой.

— Саммер говорит, он женат на отеле.

— О. Это печально, — говорю я. — Ты когда-нибудь слышала — ой, прости.

В зале становится тише, когда Айзек берет микрофон. Он приветствует всех нас и дает краткий обзор истории отеля. «Winter Hotel» в Нью-Йорке — оригинальный, ему больше века, глава многочисленных ответвлений по всему миру. Медовый месяц Саммер и Энтони прошел в одном из их недавно открытых курортов за границей.

Сильная рука скользит вокруг моей талии. Картер нашел меня, запах его одеколона тонкий и восхитительный. Я купила его ему на день рождения.

— Привет, — шепчет он.

— Привет, — шепчу я в ответ.

— Давай уйдем отсюда.

— Ты уверен?

— Да, — а затем, губами к моему уху: — У меня есть сюрприз.

Нам не требуется много времени, чтобы покинуть мероприятие. Наши друзья тоже не выглядят удивленными нашим ранним уходом, что необычно. Обычно мы заканчиваем вечер совместным ночным напитком. Теперь реже, возможно, когда у Тристана и Фредди новорожденная. Но все же. Ни одного удивленного взгляда?

Майкл ждет нас у обочины. Он улыбается нам обоим. Нехарактерно широко.

Я начинаю подозревать.

— Картер, — говорю я. — Что именно это за сюрприз?

Он тянется к моей руке.

— Хороший.

— Твои сюрпризы очень разные.

Он смеется.

— Да, ну, я обещаю, что научился. Это будет то, что тебе понравится. Я думаю.

— Остальные знают?

Он смотрит на меня, все еще улыбаясь.

— Хватит задавать вопросы.

— Не могу не задавать.

— Можешь. Не нужно меня интервьюировать, — его рука сжимает мою. — Мы почти на месте.

Я выглядываю в окно машины. Похоже на обычную улицу в сумерках, люди занимаются своими делами, магазины закрываются, как раз когда рестораны набирают обороты.

Майкл останавливается у тротуара.

— Мы на месте, — говорит он. В его голосе волнение?

Нервы поселяются в моем животе, и крошечное, скрытное подозрение формируется в голове. Куда он меня ведет…?

Картер открывает мне дверь. Он великолепен в своем смокинге, густые волосы зачесаны назад со лба. Он одаривает меня кривой улыбкой.

— Моя леди, — говорит он.

Я смеюсь.

— Ого.

Его рука лежит на моей пояснице. Прохожие на тротуаре смотрят на нас, когда мы проходим, оба одетые с иголочки. Мое бальное платье более чем немного неуместно.

— Терпение, — шепчет он рядом. Рука рядом со мной напряжена.

И тут я узнаю это место. Это бар, где мы впервые встретились.

Где было наше первое свидание.

— О, — говорю я.

Картер придерживает для меня дверь.

— После тебя, мелкая.

Я захожу внутрь.