Я так долго тебя ждал. Довольно - Эми Лия

делать. Эмоции словно отключилась, наступила абсолютная тишина, я сама протянула руку к этому «о-боже-что-за-хрень-такая» и сделала первое поступательное движение. Мужчина выпустил воздух сквозь зубы и расслабил хватку, освобождая пряди из своего кулака. Тот, что сзади, возбужденно промычал:

— Умница. Не будешь сопротивляться, может тебе и понравится.

Крючок в моей руке подрагивал и при трении, появлялись тёмные катышки, а на самой головке образовалась мутная капля. Я, игнорируя порыв извергнуть содержимое своего желудка, сжала его в своей ладони, впивая в него ногти, желая оставить как можно больше следов полумесяцев на его плоти, и с силой, вывернула его на середине, сгибая пополам.

Дикий крик, перетекающий в хрип. Мат вперемешку с проклятиями и звонкая, обжигающая пощечина, которая отбрасывает меня на спину, вышибая дух.

Первое, что я ощутила, открыв глаза спустя долги минуты самобичевания, влажная земля, в которой я изрядно повалялась и теперь, скользила ступнями, оставляя глубоки борозды и перебирала ладонями, чтобы отползти как можно дальше. Тело затекло, болели мышцы, но я продолжала пятиться от того, что еще был на ногах и мог навредить мне.

— Чего это вы удумали? — дверь за моей спиной отворилась и оттуда вышла та неприглядная женщина с ресепшна. В её руках застыл простенький телефон, с брелком в виде кнопки.

Мужчина с ненавистью уставился на меня, размышляя как ему объяснить то, что происходит.

— Осматриваем новый ассортимент. — говорил обо мне как о вещи, не стоящей внимания. — Прошлые уже изношены, да и выглядят так, будто на их рожах с горки зимой скатываются. А эта…

— А эта, сестра моя. Помогала блевоту после вас оттирать. Грязножопые ушлепки. Давайте, заходите, я вас расчитаю как раз, а то съебались вы резво. — женщина распахнула дверь шире и приглашающим жестом поманила двух, ошалевших от такого приёма, мужиков.

— Запиши нам это в тетрадку чтоль. Ну нет сейчас бабок, нам ещё ехать дохуя, и так в нулину растратили все.

— Ты здесь ларек пивной увидел, дубина, где я тебе тетрадку найду? Плати, или я вызываю охрану. — категорично заявила она и сложила руки на груди.

Не дожидаясь ответа, она закатила глаза и щелкнула по кнопке вызова Спецслужбы. В два рывка подцепила меня с земли и под локоток, завела внутрь, отрезая нас от подонков снаружи.

— Они не дождутся охраны, со здоровыми мужиками тяжелее сладить, чем с хрупкой девчонкой. Но злобу затаят. — она оглядела меня с головы до ног и сложила брови домиком, понижая голос до шёпота. — Тебе есть кому позвонить, чтобы забрали тебя отсюда?

Хороший вопрос. Ещё бы полчаса назад, я бы не задумываясь назвала имя единственного человека, который ассоциировался у меня с решением всех неприятностей, но сейчас… сейчас я одна.

Есть еще родители.

Папа не ответит, он в другой стране, ищет спонсоров для идеи нового бизнеса, а мама с сестрой…

На самом деле, большим триггером для меня была именно мама. Она столько лет переживала за наши отношения, активно поддерживала нас с Марком, когда я сомневалась в нём и его намерениях, каждый раз вставая на его сторону.

Как же она оказалась права. Я все разрушила. Уничтожила её надежды и лишила себя счастливого будущего, перейдя дорогу Ворону и его шайке.

Мне так не хватало объятий мамы, её добрых слов и уверенности, что я ни в чем не виновата и мы со всем справимся.

Но приедет ли она за мной сюда? Вдруг она захочет узнать, как я здесь оказалась и что произошло за пару мгновений до моего падения?

Мама… такое родное слово и как много за ним стояло.

Может рискнуть и позвонить ей? Сказать, как сильно я в ней нуждаюсь, как она необходима мне… Ночной звонок её расстроит, заставит волноваться. Хватит на сегодня и моих слез, её в это втягивать не хочу.

Я дошла до своего номера, отмечая, что шаги за спиной не затихали и женщина следовала за мной, желая услышать ответ.

При включении света, множество рыжих, усатых насекомых разбежались по углам, некоторые из них притаились в моей одежде, скомканной на полу.

Я бы закричала, выкинула оскверненные вещи в мусорку, не решившись надеть, но лимит чувств истончился и я сделала вид, что не заметила букашек, встряхнула и надела на себя одежду, в кармане которой нащупала телефон.

Взяв его в руки, я долго листала список контактов, чаще других, я возвращалась к маме, глядя на иконку, слезы застилали глаза. Палец застыл над зелёной трубкой, не решаясь потревожить маму в такой час. Боже, она с ума сойдет когда узнаёт.

— Я написала своей сменщице. Она уже подъезжает. Вижу, что отвезти домой тебя некому. А эти мудаки так и будут поджидать тебя снаружи. Поехали. Ну же! Что ты как амеба? Шевелись.

Мы долго ехали по пустынным улицам и женщина то и дело вглядывалась в мое лицо через зеркало заднего вида и кажется, сканировала мои эмоции.

Её лицо выражало вселенскую жалость и я, чтобы не видеть этого, съехала по сидению ниже, упираясь поясницей в самый край.

— Послушай. Это не конец света. В твоей жизни будет еще множество придурков, желающих разбить твое сердце, но ты должна быть выше этого, спрячь его под замок и никому не давай шанса тебя ранить.

Я не слушала её. Говорить с ней, после всего что она видела, было безумно стыдно. Какой лицемеркой я пришла туда, как воротила нос от неприглядной женщины, считая себя лучше, чище её. И что теперь? В каком я положении, раз незнакомый человек, не знающий меня, залезает мне в душу и находит нужные слова, чтобы я наконец перестала ломать себе ногти, сохранившие зловонный запах ублюдков и заламывать пальцы до хруста. Мне нужно чувствовать боль. Я хотела перекрыть ею ту, что исходила изнутри и не думать. Просто вычеркнуть этот день, словно его никогда и не было.

Я не отвечала ей, а она продолжала болтать всю дорогу до дома. И в какой-то момент, её голос заглушил мои мысли, давая мне возможность, понять, в каком напряжении я пребывала и наконец позволить себе расслабиться.

Уже возле моего дома, она обернулась ко мне, чтобы сказать то, что я буду вспоминать долгие годы, а после это станет частью моей кожи, выведенной чернилами на запястье:

— Один плохой день, не равняется плохой жизни.

— Спасибо. — я должна была сказать нечто большее, выражающее мою признательность ей. В идеале, нужно было пригласить её в дом и напоить чаем. Я отняла у неё столько времени, но все, что я