Я так долго тебя ждал. Довольно - Эми Лия

Свет в доме не горел. Я зашла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Мне нужно смыть с себя прикосновения чужих пальцев, а лучше, содрать с себя кожу, чтобы больше никто не смел меня касаться.

Частые вдохи. Брошенный пиджак Кира на пол прихожей. Я дома.

Напротив входа огромное зеркало, а в нем…

Девушка, что смотрела на меня с той стороны была грязной. На её лице размазана сгустками кровь, перемешанная с землёй. Волосы, что некогда были пшеничного оттенка, превратились в бурые сосульки и ниспадали на ключицы.

Я заметила в них ветку, подцепил её пальцами, приготовилась к жуткой борьбе по её извлечению, но…

Ветка легко поддалась… вместе с клочком моих волос, что отделялись от головы, будто никогда мне не принадлежали.

На месте, где еще недавно были блестящие, здоровые, густые волосы, виднелась небольшая пустошь.

Я снова заплакала.

Слезы беззвучно катились по моим щекам. Я так боялась кого-то разбудить своими всхлипами, что приходилось прикладывать руку ко рту, глуша свой собственный голос.

Свет загорелся в прихожей. На пороге мама, кутается в шёлковый халат.

Я смотрела на неё.

Шаг, второй. И я бросилась ей на шею, чувствуя ощутимый толчок в грудь.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — она не дает мне приблизится, не обнимает в ответ, только ждет.

— Я… гуляла с подругой и… Уп-упала. — начала заикаться я.

— Плевать. — отмахнулась от моей лжи мама. — Что это такое? — она повернула ко мне дисплей, на котором запечатлён мой поцелуй с Киром.

— Я… я — сколько времени прошло с тех пор? Год? Два? Нет, это было сегодня утром. Я снова всхлипываю.

— Ты, ты. — передразнивает мама. — Бесполезная дрянь, вот кто ты. Гребаная, избалованная шлюха!

Эпилог

Я переводила растерянный взгляд с телефона на маму, не понимая, почему это сейчас, в эту самую минуту, стало таким важным и значительным. Я занервничала, не понимая, что я сделала не так и почему простой поцелуй вызвал в ней такую бурю эмоций, которая застрелила ей глаза, не позволив увидеть в каком я состоянии. Проглотив ком в горле, судорожно перебирала в голове возможные варианты ответа, которые не вызовут порцию негодования и ненависти, но не нашла, что можно ответить, потому что при разговоре с ней, нужно точно знать, что именно она хочет услышать, ведь другой ответ её не устроит.

Я набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком на опасную глубину, понимая, как сильно я нуждаюсь в её поддержке и как разбивает на куски её отчужденность, может рассказав все как было, она не будет злиться. Я так не хотела её расстраивать. Боже, мне очень жаль, она же ночь не спала, волнуясь обо мне, а я тут со своими синяками, это разобьёт ей сердце!

— Я целовала Ворона. — из моей груди вырвался лишь слабый, надрывный шепот.

Я порывалась уйти, скрыться с её глаз и доползти до ванной, где часами смогла бы отмыкать, выскребая из своих пор въевшуюся грязь и чужие прикосновения. Второй раз за сегодня, ощущая омерзение от себя самой.

Наши глаза пересеклись в полумраке коридора, я судорожно вдохнула, и теперь могла только улавливать её настроение на уровне инстинктов.

Руки мамы сжимались в кулаки и клянусь, создавалось ощущение, что нечто сдерживало её, от попытки схватить меня и хорошенько потрясти, выворачивая все внутренности наизнанку, за непослушание, а после, запереть в своей комнате, до тех пор, пока не приедет отец, который не выслушав маму, выпустит и крепко обнимет, поглаживая по спутанным прядям моих волос. Её глаза метали молнии, мой ответ разозлил маму ещё больше, ведь она и так знала, кто целовал меня и мое подтверждение она восприняла как вызов, насмешку.

Невысказанные ругательства слышны в её громком сопении, но в её голове будто крутятся детальки, и мне хочется верить, что в ней борются две сущности, одна из которых все же хочет быть для меня матерью, игнорируя мои трагичные ошибки.

— Я тебе все условия создала, чтобы ты могла в любое время приводить Марка. У тебя полный карт-бланш на ночные прогулки, в то время как другие матери, вводят комендантский час. — шипит мама, озираясь назад и произнося имя Марова тише, едва разлепляя губы. — С этого дня, ты будешь делать все, что я скажу. Хватит, я уже понадеялась, что ты сможешь привязать к себе семью Маровых. Эгоистка. Наплевала на нас всех, зато корчила из себя не пойми что. Сказала бы мне, что нужен парень, да я бы тебе нашла с кем ночь провести, без лишнего шума. Ты бы и при Марке осталась и ебалась бы на стороне с кем хотела. Нет в тебе женской хитрости и мудрости, смотрю на тебя и сомневаюсь, моя ли ты дочь.

— Мама, все было не так…

— Слушай внимательно, мы с отцом не обязаны тебя тянуть на своём горбу и тем более, отвечать за твои ошибки. Важно, чтобы ты сейчас сделала, как я сказала: — она приблизилась к самому моему лицу, отчего я видела, как её нос дёргался при каждом её слове, которое она выбивала из себя с особой безжалостностью. — Выметайся из моего дома. Звони подругам, если они у тебя ещё остались и проваливай. Молись сука, чтобы гнев Ворона не перекочевал на нас, твою семью! Если такое произойдет, я сама лично тебя приволоку к нему и буду ноги твои держать, пока вся его банда тобой не попользуется. А то посмотри на неё, как мать говорит, так хуета, ты отмахивалась как от ненужного жужжания, а как по роже своей получила, мамочку вспомнила. Не получится за моей спиной отсидеться, не в этот раз. Не надейся.

Она отступила, сжав челюсти, внимательно вглядываясь в мое лицо, с остервенением довольствуясь, какой эффект произвела на меняя ее речь. Каждое слово, лезвием разрезало воздух, в раз, отрезая меня от семьи.

Щеки неистово горели, изредка, я ощущала щекотку, что дорожками бежала от глаз ниже, к ключицам и спадала по груди, впитываясь в ткань футболки.

Я поднесла ладони к глазам и принялась с силой их тереть. На местах, где катились ручейки, щеки начало саднить. Даже слезы разъедали мою кожу. Что же говорить про то, что внутри. Я выжжена, снова.

Хочется услышать смех, понять, что это не более чем розыгрыш. Но разве такие слова могут сказать в шутку? Разве после этого, хоть кому— то может быть смешно?