Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

Мы с Чаком вернулись домой ближе к полуночи. Едва я освободила его шерсть от налипшего снега, как в дверь позвонили. Я аж вскрикнула от неожиданности, потому что в половине первого ночи, гостей точно не ждала. Подойдя на цыпочках к двери, я осторожно потянулась к глазку, разом вспомнив все гангстерские фильмы, где герои получила пулю в глаз.

Хосе, стоящий за дверью, оказался именно таким выстрелом. Я отпрянула, прижимая руку к груди, чтобы унять разволновавшееся сердце.

— Я знаю, что ты дома, — донесся до меня голос Хосе. — Открой, Козочка. Нам надо поговорить.

Чак залаял, радуясь знакомому гостю. Я уже потянулась к замку, что открыть и замерла. Мне не хотелось снова окунаться в его ложь, и не понимать, что происходит.

— Нам больше не о чем говорить, — опустив ладонь на дверь, сказала я. — Уходи.

— Ты не права. Нам еще нужно многое сказать друг другу, — возразил Хосе.

— Все нужно говорить вовремя, — проговорила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — У слов, которых очень ждут, тоже кончается срок годности. Будет лучше, если ты уйдешь, Хосе.

— Ты не можешь так поступить со мной. С нами.

— Могу, — хрипло ответила я, чувствуя, как по щекам бегут слезы. — Это самое лучшее, что я могу для нас сделать.

— Я не принимаю такой ответ! — вскинулся Хосе. Я смахнула бегущие слезы и сделала шаг назад. — Саша, открой!

Хосе снова позвонил. Я привалилась к стене и закрыла глаза. Мое тело содрогалась от рыданий, но я не издала ни звука. Я где-то читала, что душевная боль не может длиться больше пятнадцати минут. Нужно было только продержаться это время и тогда станет легче. Тогда меня отпустит и я смогу действовать здраво. А сейчас, сейчас я слишком больна, чтобы принимать решения. Я скользнула вниз по стене и уткнулась лбом в колени. Хосе что-то говорил, но я уже не слушала его. Чак устроился рядом со мной и я была благодарна ему за это.

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем Хосе ушел. Лишь когда на лестничной площадке стихли его шаги, я позволила себя провалиться в забытье.

* * *

Утром меня вместо будильника разбудил звонок Лизы. Я так перепугалась ее раннего звонка, что свалилась с кровати. Я так испугалась, что произошло что-то плохое, что забыла слова.

— Доброе утро, — зевая, промурлыкала Лиза. — Извини, что ничего вчера не писала. Мама с бабушкой запретили мне это делать, а потом и вовсе отобрали телефон. Типа хотели тебя наказать таким образом.

— Наказать, значит, — поднимаясь, прокряхтела я. Облегчение, смешанное с разочарованием, очень странный коктейль их эмоций. Словно ты отравился радостью. — Я вроде уже взрослая девочка, чтобы бы меня наказывать.

— Ну ты же их знаешь, — поморщилась Лиза. — Не обращай внимание. Я вот вчера чтобы пережить этот балаган, выпила пару бокалов вина и уснула. А теперь у меня болит голова.

— А ты чего вчера была не в настроении? — шлепая босыми ногами на кухню, спросила я, подавляя зевок.

— Марат предложил мне переехать жить к нему, — помолчав, сказала Лиза.

— Так это же хорошая новость, — неуверенно произнесла я. — Или нет?

— Он хочет, чтобы я переехала к нему без Вруши.

Мы обе замолчали, понимая всю серьезность ситуации. Я открыла шкафчик и достала оттуда банку с кофе и большую кружку с ежиком.

— И что ты решила? — спросила я, после минутного прослушивая сопения сестры в телефон.

— Вруша без меня даже спать не может, как я могу ее бросить? Марат мне очень нравится, но если ему не важно то, что важно мне, то нужен ли он мне?

— А почему он против Вруши? Аллергия?

— Ну грязно будет, гулять с ней надо, деньги на нее придется тратить, — вздохнула Лиза. — В общем, видимо, мы скоро расстанемся.

— Хорошо, что ты узнала об этом сейчас, а не когда вы решили бы пожениться, — мягко проговорила я. Лизы фыркнула.

— Мы сегодня встречаемся, — сказала она. — Так что поставлю его перед фактом.

— Марат не переживет такой конкуренции.

— Ничего, я умею делать закрытый массаж сердца и искусственное дыхание! — бодро проговорила Лиза. — Справлюсь. Ты как? Мне очень жаль, что у тебя все расстроилось с Хосе. Вы были очень красивой парой.

— Проблема в том, что парой мы никогда и не были, — с грустью произнесла я и закусила губу, чтобы не заплакать.

— Ой, не надо! Не все можно сказать словами, химия между людьми порой говорит намного больше. Вы даже небось и не видели, какие искры от вас летели! И это серьезней всяких объяснений.

— Ты не права, хотя бы потому что слова дают направления. Химия это как океан, а то, что мы говорим друг другу — карта, путь, который мы выбираем.

— Что-то ты с утра слишком умная какая-то, — недовольно проговорила Лиза. — О, бабушка встала. Пойду завтрак готовить. Пока, Саш!

Я отложила телефон и тоже села завтракать. Чак крутился вокруг меня в режиме ожидания прогулки. А я ела йогурт и думала о том, что мне сегодня предстоит еще один сложный день, в который я последний раз увижу Хосе.

Негодяй проявляет равнодушие

С утра у Хосе была деловая встреча и приехал он только к обеду. Я уже извелась, думая о предстоящем разговоре. Представляя, что ему скажу, какие аргументы приведу, если он попытается загнать меня в угол. В воображении все получалось замечательно, и я была умничкой. Но я знала, что только там и ей останусь и крепилась, как могла.

Сжимая ледяными пальцами файлик со своим заявлением об уходе, я подошла к кабинету Хосе. Марата не было и сообщить о моем приходе боссу было некому. Замерла, глядя на закрытую дверь. Так, я все решила, пути назад нет. Да и смысла топтаться на месте тоже. Кашлянув, чтобы не оставаться призраком в приемной, я заставила себя постучать.

— Заходи, — милостиво разрешил Хосе. Наверное, подумал, что это не я.

Я вошла в кабинет и направилась к столу, за которым сидел босс. Хосе поднял на меня глаза и откинувшись в кресле, внимательно наблюдал, как я к нему приближаюсь. Сегодня он был в черном костюме и такой же черной рубашке, верхние пуговицы которой, были расстегнуты. Щетина на лице делала его еще более суровым.

— Я хочу, чтобы ты подписал мое заявление об уходе, — кладя перед ним бумагу, сказала я.

Хосе придвинул ее к себе и пробежал