Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Упаси Боже. Любое другое — пожалуйста, а в этом я работаю, и оно неприкосновенно, — серьезно проговорила я.

— Тебе нравится работать официанткой? — спросил Хосе, и я уловила в его голосе нотки недоверия.

— Да, меня все устраивает, — честно сказала я. — Конечно, я не собираюсь всю жизнь работать официанткой, но пока не хочу ничего менять. Кстати, как ты меня нашел?

— Марат ведь встречается с твоей сестрой, — напомнил Хосе. — И я дал ему важное поручение…

— Ну вот, — надулась я. — А я уже размечталась, что ты нанял армию детективов, чтобы найти беглянку.

— Для этого ты не слишком хорошо спряталась, — заметил Хосе. — Ты вообще собираешься возвращаться в Москву?

— Нет, мне и здесь хорошо, — от одной мысли о возвращении у меня неприятно заныло под левым ребром.

— Ты бежишь от чего-то?

— Нет. Я не прячусь под чужим именем, не скрываю свое местонахождение. Просто ушла оттуда, где мне было дискомфортно, в место, где мне хорошо.

— А как же карьера? Статус, деньги? Ты ведь отличный специалист, Козочка. Мне тебя очень не хватает в компании. Разве правильно отказываться от того, в чем ты хороша? — сказал Хосе, и я вспыхнула от его слов. От мысли, что он приехал вернуть меня на работу, к горлу подкатила тошнота, и я отодвинула тарелку.

— Ну может быть, я хочу стать официанткой года!

— Я серьезно.

— И я не шучу. Ты для этого приехал? Чтобы уговорить меня снова работать на тебя? — разозлилась я. — Этого не будет. Можешь даже не пытаться!

— Да я и не пытаюсь.

— Тогда зачем ты приехал?

— Попросить тебя дать мне второй шанс, — сказал Хосе.

* * *

Мне потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на Хосе. Не бредит ли он?

— Ты серьезно? — это все, что пришло на ум.

— Я не могу без тебя, Козочка. Ты нужна мне, — проговорил Хосе, беря меня за руку. Я отдернула ладонь прежде, чем он успел накрыть ее своей.

— Неужели придумал новую схему, как меня шантажировать? — съязвила я и поднялась из-за стола, чтобы держаться от этого негодяя подальше. Мало ли ему что еще придет в голову!

— Это была одна из моих самых больших ошибок, — вздохнув, сказал Хосе и поднялся. Я предусмотрительно отошла к окну. От огней свечей мне стало жарко, лоб покрылся испариной.

— Звучит так, словно была вторая.

— И, возможно, она намного грубее первой.

— Страшно представить, что это.

— Пообещал, что никогда не прощу тебя, Козочка, — подойдя ко мне вплотную, сказал Хосе и легко коснулся пальцами моей щеки. — На самом деле это не так. Да, я был взбешен тем, что ты лгала мне, что изображала святую невинность, когда сама уже знала правду. Это больно задело меня, я чувствовал себя уязвленным, преданным. Тем более, что ты понимала, как важно для меня было соблюдать свой принцип. Мне казалось, ты просто посмеялась надо мной.

— Ты не хотел быть похожим на своего отца, — пробормотала я, глядя на Хосе. Его близость и тепло тела лишали меня возможности здраво думать.

— Все так. Но тогда я не учел одну вещь — я не мой отец и моя жизнь может быть другой. Я просто хотел быть из кожи вон правильным, чтобы быть лучше него, порядочнее. Но я тоже совершал ошибки и временами вел себя еще хуже, просто по другим сценариям. А еще для меня было важно, чтобы другие считали меня идеальным. Отношения с тобой разбили этот фасад идеальности. Я влюбился в свою служащую, нарушил личное табу. Кто я после этого? Мне хотелось наказать тебя за то, что ты обнажила мои слабости, заставила увидеть всех, что мое слово ничего не стоит. И я так же понимал, что, если буду все отрицать, буду чувствовать себя еще хуже. Ловушка, возведенная моим собственным умом, захлопнулась.

— То есть, ты мне мстил, — вздохнула я.

— Все не так просто. При том, что я был очень задет, я не хотел потерять тебя. Желал справедливости, но при этом чтобы ты осталась со мной. Я не мог простить тебя, но и отпустить тоже.

— Поэтому ты дурил мне голову, лишая понимания, что происходит.

— Да. Но когда ты приехала к маме на день рождения, я понял, что так дальше не может продолжаться. Любовь к тебе победила все мои обиды, и я сделал выбор — больше никакой лжи. Я собирался поговорить с тобой, но все пошло не так, как я планировал.

— Что ж, можешь считать, что твоя месть удалась, — сказала я, чувствуя опустошение. Несмотря на то, что я сама догадывалась об этом, услышать правду оказалось неприятно. К тому же мстительные люди пугали меня своей непредсказуемостью. — Ты показывал меня как трофей всем своим друзьям, чтобы убедиться, что нарушенное тобой табу приемлемо?

— Отчасти.

— Это низко и отвратительно, Хосе, — хрипло произнесла я.

— Знаю. Мне очень жаль, что так произошло. Прости меня, Козочка.

— Не знаю почему, но от тебя я меньше всего ожидала подлости. Ты показался мне добрым, честным, настоящим. Как жаль, что я снова обманулась, — скрестив руки на груди, проговорила я, чувствуя, как в носу щекочет от подступающих слез. — Твоя семья знала, что все это фарс?

— Нет, они думали, что все по-настоящему. Для меня это тоже было так.

— Ты мог накричать на меня, выгнать из своей квартиры, уволить — все это было бы честнее и лучше твоей извращенной мести, — сказала я и погасила две ближайшие свечи. — Мог сказать мне в лицо, все, что ты обо мне думаешь. Возможно, тогда у нас и правда был бы шанс наладить отношения. А сейчас… Я просто хочу, чтобы ты ушел.

— Не сможешь простить меня?

— Прощение не главная сложность в этой истории. Я вряд ли смогу тебе снова верить, Хосе. Общаться и не ждать ножа в спину или очередного странного развлечения с моими чувствами. Я не смогу так, — по очереди затушив оставшиеся свечи, сказала я. Мы оказались в темноте.

— Я клянусь тебе, что этого никогда не повторится.

— А есть ли ценность в твоей клятве, Сережа? — спросила я, встав напротив него.

— Дай мне возможность доказать тебе это, — беря меня за руки, попросил Хосе. — Я больше никогда не причиню тебе боли, Козочка.

— Будет лучше, если ты уйдешь, — повторила я. — Мне нужно побыть одной.

Хосе кивнул. Включил свет и от яркой вспышки у меня резануло глаза. Взял свои вещи и направился к двери. Мы с Чаком