Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Очень приятно, милая девушка! — приветливо произнес дядя Иван, разглядывая меня. — Вы, Саша, очень красивая!

— И мне, — ответила я. — Спасибо.

— Дядя Иван специалист по красоте, ему можно верить, — шепнул Хосе.

— Сережа, представляешь, у меня сегодня три картины купили! Три, за каких-то два часа! Я в приятном шоке, — поделился дядя Иван. — У меня даже руки дрожат, видишь? Как такими рисовать? А все от волнения!

— Сейчас у тебя купят четвертую, — предупредил его Хосе. — Саше очень понравилась картину «Дом у озера» и я хочу, чтобы она была у нее.

— У вас, Саша, хороший вкус! — похвалил меня художник. — Это одна из моих любимых работ…

— И она теперь будет в самых надежных руках, — заверил его Хосе.

— Это очень дорогой подарок, — шепнула я Хосе. — Я не смогу его принять.

— Не принимай. Просто позволь ей висеть на стене в твоей гостиной или спальне. Больше ничего ненужно, — сказал Хосе и пошел следом за дядей Иваном, чтобы оформить покупку.

* * *

Мы пообедали с дядей Иваном в ближайшем ресторане, проводили его обратно в галерею и уже собирались идти на стоянку, когда у Хосе зазвонил телефон.

— Да мам, привет. В Москве. Я с Сашей сейчас. Нет, все хорошо. Да, точно. Я тоже так думаю. Прямо сейчас? — Хосе посмотрел на меня. — Саш, мама приглашает нас на чай, ты как?

От перспективы встретиться с Еленой меня охватило волнение. Как она воспримет меня, после всего, что было?

— Если только на чай, — неуверенно проговорила я. — Нас же ждет Чак.

— Мы будем, — ответил матери Хосе и тут же убрал телефон.

— Она меня, наверное, ненавидит, — высказала я свои опасения.

— Мама знает, что виноват я, — с легкостью сказал Хосе. — Мы с ней говорили об этом, и она согласилась, что ее сын идиот. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Я кивнула, но беспокоиться не перестала.

* * *

До дома Елены мы дошли пешком минут за пятнадцать. Я снова едва не забыла, как дышать, пока мы ехали на лифте. Только с этот раз Хосе не пытался сделать мне искусственное дыхание поцелуем, а развлекал меня разговорами.

Это не сильно помогло, но мне было приятно, что он старается облегчить мою участь.

Елена встретила нас в домашнем платье и без макияжа. Она выглядела такой же шикарной, как и в прошлый раз, просто немного уставшей. Со мной она поздоровалась сдержанно, впрочем, ничего другого я и не ожидала. Мы прошли в гостиную, где уже был накрыт небольшой стол. Три чашки, вазочки с конфетами, пирожные, сладости на любой вкус. Елена за чем-то вышла на кухню, и мы остались одни.

— Ты это все заранее подстроил? — решила уточнить я и строго посмотрела на Хосе. — Только правду.

— Нет, даже в мыслях не было.

Мне очень хотелось ему поверить, но я не смогла.

— Представляешь, я только сегодня утром вернулась из поездки, — входя в гостиную, сказала Елена, обращаясь к Хосе. — В холодильнике шаром покати, из еды только сладкое. Кошмар.

— А чего твоя помощница не подсуетилась?

— Так она в отпуске, — разливая чай по чашкам, сказал Елена. — Я же думала, что вернусь позже, а не вышло. Ну не буду же я ее дергать. Саша, как твои дела? Сережа сказал мне, ты переехала жить в Тверь. Нравится там?

— Да, очень. Сейчас я там себя очень комфортно чувствую.

— Я не знаю, что за страсти кипят между вами, но я очень надеюсь, что у вас все наладится, — сказала Елена, посмотрев на нас с Хосе.

— Саша пока думает, — осторожно проговорил Хосе.

— И ее можно понять.

— Женская солидарность, да? — улыбнулся Хосе.

— Если я не буду солидарна с твоей девушкой, то я уже буду не на твоей стороне! — смеясь, проговорила Елена. — В любом случае, мое прежнее благословение в силе, теперь все зависит только от вас.

* * *

От Елены мы вышли позже, чем я рассчитывала и уже начала переживать за Чака, как он там? Время ужина и прогулки уже прошли. Хосе вызвал лифт, и мы вошли в кабину. Несколько секунд мы стояли рядом, а потом я обернулась к нему.

— Как думаешь, Штейн еще сдает тот домик в горах? — спросила я.

— Думаю, да. А что?

— Захотелось туда вернуться. Летом там, наверное, тоже хорошо, — мечтательно проговорила я. — Может, даже лучше, чем зимой.

— Хочешь, чтобы мы поехали туда вдвоем? — в голосе Хосе прозвучало волнение.

— Втроем. Ты забыл Чака, — обиженно протянула я.

— Куда ж мы без него. Ты сейчас серьезно, Козочка?

— Я подумала, — начала я и закусила губу, в последний раз позволяя сомнениям захватить меня. — Подумала, что мы оба заслуживаем второй шанс. И было бы здорово вернуться в то место, где все началось.

— Козочка!

Я тут же оказалась в объятиях Хосе, и сама обняла его в ответ. Даже зажмурилась от осознания того, как сильно скучала по нему все это время и какое облегчение испытываю сейчас от того, что все позади.

— Я люблю тебя, — касаясь губами моего уха, тихо проговорил Хосе.

— Я люблю тебя, — сминая пальцами ткань его рубашки, прошептала я.

Хосе чуть отстранился и, наклонившись ко мне, поцеловал.

Эпилог

Наша свадьба с Хосе состоялась на яхте, как мы и мечтали когда-то. Правда, только следующим летом, потому что мы решили не спешить, а наслаждаться волшебным периодом статуса «помолвлены». Мы много времени проводили вместе, я сопровождала его в поездках. И к моменту, когда судья объявил нас мужем и женой, от моих прежних сомнений в Хосе остались лишь воспоминания.

Я стояла вся в белом, с букетом цветов. Ветер приносил морские брызги, крик чаек напоминал истерику, но я была счастлива. Я смотрела на самого любимого мужчину и благодарила судьбу за такой нестандартный новогодний подарок. Нашим свидетелем на свадьбе был Штейн. Рядом с ним стоял Чак в галстуке-бабочке поверх ошейника. Лиза взяла на себя роль видеооператора и фотографа. Позже мы соберем всю семью и с размахом отметим это событие — так мы договорились с Хосе с самого начала, но этот момент должен был принадлежать только нам.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнес судья, когда все клятвы, в которых я так боялась запутаться, были принесены, а на пальце у меня сияло обручальное кольцо. — Можете поцеловать невесту!

Хосе притянул меня к себе и страстно поцеловал. Ветер вцепился в мою фата, словно вор в дамскую сумочку. Я обняла Хосе за шею, стараясь не поддаться ветру.

— У меня для вас есть подарок, — сказал Штейн, когда