Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

не пошли его провожать. Но я в окно видела, как от моего подъезда отъехала его иномарка. В доме сразу стало пусто и холодно. Я потерла ладонями плечи, стараясь согреться. Я все еще чувствовала запах Хосе, руки помнили его прикосновения. С самого первого момента нашего знакомства, наши отношения с Хосе состояли из лжи и недоразумений. Может быть теперь, когда правда, такая неприглядная вылезла наружу, у нас действительно появился шанс узнать друг друга по-настоящему? Мне нужно было переспать с этой мыслью, и я не стала себе в этом отказывать, отправившись в постель.

* * *

Утро следующего дня выдалось солнечным и приятным. Я не проспала, спокойно погуляла с Чаком и успела привести себя в порядок перед работой. Обрывки фраз вчерашнего разговора с Хосе все еще крутились у меня в голове. Сейчас, когда мои эмоции улеглись, мне стало проще оценивать признание Хосе и что за ним стояло. Я даже начала понимать его и искренне посочувствовала. Но себе я все же сопереживала больше. Это укрепило меня в желании не давать Хосе никаких вторых шансов. Довольная своей адекватностью, я отправилась на работу.

Но когда кафе открылось, и первый посетитель переступил порог, мое хорошее настроение тут же улетучилось.

— Ты?! — вырвалось у меня.

— Доброе утро, Козочка! — бодрым голосом поздоровался со мной Хосе. Как всегда, он потрясающе пах и был идеален. — Мне как вчера, пожалуйста.

И пройдя в зал, сел за столик у окна. Ему здесь что, дом родной?

— Чего ты хочешь этим добиться? — подойдя к Хосе, тихо спросила я.

— Чтобы ты дала мне шанс исправить ошибку, — посмотрев на меня, решительно сказал Хосе. — Чтобы ты простила меня, Козочка.

Негодяй лечит меня

Лиза приехала ко мне в субботу утром. Я встретила ее на вокзале, и мы пошли прогуляться по городу. Конечно, я уже все рассказала ей о Хосе по телефону, и она была удивлена мотивами его поступков не меньше моего и призналась, что разочарована в нем.

— Я чувствую себя осажденной крепостью, — пожаловалась я. — Вот уже пять дней Хосе приходит к нам в кафе завтракать. Только в мои смены, конечно же! Присылает огромные букеты цветов, оставляет бешеные чаевые. По идее это должно произвести на меня хорошее впечатление, но мне от этого только хуже. Такой напор пугает меня. Мне кажется, это все нездорово.

— Ну есть такое, да. Но ты представь, сколько девчонок мечтают о таких ухаживаниях! Чтобы их так добивались, ах! — Лиза прижала руку ко лбу, а потом демонстративно закатила глаза. — Ведь это якобы показатель мужской любви. Тебе ведь это тоже нравится в глубине души, признайся.

— Мне лестно, конечно, — не стала врать я. — Ощущение этакой избранности. Но что потом? Как я могу поверить, что он больше не будет мстить мне, если я задену его словом или взглядом? Что ему еще придет в голову с такими установками?

— По правде сказать, вы оба хороши, — помолчав, проговорила Лиза. — Ты притворялась, что не знаешь, кто он, а потом еще втиралась к нему в доверие, чтобы разведать, почему он поставил табу на служебные романы. Ему должно быть очень неприятно такое открытие. У Хосе тоже нет причин полностью тебе доверять. Я бы на его месте просто вычеркнула тебя из жизни.

— У меня были причины лгать.

— А у него были причины мстить, — пожав плечами, сказала Лиза. — Люди ошибаются, принимают неверные решения, причем чаще всего из лучших побуждений.

— Считаешь, что простить Хосе — это адекватное решение?

— Если ты хочешь это сделать, то почему нет? — Лиза свернула к киоску мороженым. — Ты для себя реши, хочешь ты с ним быть или нет. Примешь его темную сторону или тебе страшно. Никто не скажет, как тебе лучше. Да и не знает, скорее всего. Будешь эскимо?

— Буду. Понимаешь, я боюсь, что история повторится… И я снова буду чувствовать себя дурочкой, которую водят за веревочку, — призналась я.

— Для этого и существуют вторые шансы. Это как испытательный срок. Если Хосе опять накосячит, ты просто пошлешь его и на этот раз уже навсегда. Ну и не будешь жалеть, что не попробовала. Или, наоборот, будешь жалеть.

— Ты мне совсем не помогаешь! — простонала я. Лиза протянула мне мороженое.

— Вопрос не в том, как тебе снова доверять Хосе, вопрос в том, хочешь ли снова поверить ему, — сказала Лиза и мы вышли на набережную.

— Как там Марат? — решила перевести тему разговора я. Нытье сестре в этот раз совсем не помогало, и я ощущала на своих плечах всю тяжесть предстоящего выбора.

— Никак. Все еще не может смириться с тем, что я предпочла собаку его обществу. В его жизни такое впервые, — насмешливо произнесла Лиза и я увидела грусть в ее глазах. — Я, конечно, скучаю, но это пройдет.

— Дурак он, — сказала я, в глубине души чувствуя облегчение от того, что сестра с ним рассталась.

— И не говори, — вздохнула Лиза.

Я обняла сестру за плечи и поцеловала в висок. У меня не было сомнений в том, что я младшая женщина справится.

* * *

Проводив Лизу на вокзал и выгуляв Чака, я отправилась на вечернюю пробежку. Мне никогда раньше не нравилось бегать, а сейчас я начала получать от этого процесса удовольствие и расстраивалась, если пробежка срывалась. Сейчас она мне было особенно необходима. Нужно было привести мысли в порядок. Из-за возвращения Хосе они были в полном смятении.

Я слушала музыку, когда зазвонил телефон. Бегло глянув на экран, я едва не споткнулась. Мама.

— Привет, мам, — протараторила я в микрофон наушников.

— Как дела, Саша? Совсем забыла про нас, — печальным тоном проговорила мама.

— Все мои звонки и сообщения оставались без ответа.

— Ну ты могла бы приехать, — укорила мама. — Узнать, как мы живем. А то как чужая.

— У меня такое же ощущение — что я вам чужая, — легко слетело с моих губ. Я даже испугалась такой откровенности. Подумала, что мама позвонила только потому, что узнала — Хосе налаживает со мной отношения.

— Что ты несешь! — возмутилась мама. — Мы столько в тебя вложили! Никто не будет тратить столько нервов и денег на постороннего человека!

— Я благодарна тебе и бабушке за все, что вы для меня сделали. Но больше всего мне хотелось бы чувствовать, что вы меня любите, — сказала я. — А не выставляли счет за то, что считали моей провинностью, даже когда я не была в чем-то виновата.

— А за что тебя любить, Саша? Ты ничего такого