Влюбись за неделю - Алёна Кручко

дворике, с неба, кружась, падали невесомые крупные снежинки, и очень хотелось, как когда-то давным-давно, поймать их на ладонь и загадать желание. Может, хоть однажды что-нибудь сбудется! Честер так и не выпустил ее локтя, и это отчего-то казалось правильным и приятным. Смеялись, тихо переговариваясь, Дугал и Фрейя, расставляли по двору какие-то непонятные длинные штуковины, перевитые разноцветными лентами. Честер шепотом рассказывал об уникальной смеси, которую совсем недавно изобрел его друг, а Элла будто раздвоилась. Одна ее часть осталась там, где-то очень далеко, в родном мире, с новогодними каникулами и школьными буднями, с праздниками перед телевизором и шумными визитами родственников и оставшихся знакомых, а другая сгорала от любопытства — какой он, этот волшебный новый мир? И тревожилась: сумеет ли она найти здесь себе место? И радовалась: как же хорошо, что ее перенесло именно к Честеру, и как волнующе стоять вот так с ним рядом…

Честно говоря, ее попытка сблизиться с едва знакомым по переписке англичанином была, наверное, актом отчаяния. И к лучшему, что она не удалась! Сейчас от одной мысли, что могла бы провести новогоднюю ночь в компании чопорной миссис Уилберн и ее сына («Диди, мальчик мой, скушай еще вот эту котлетку». Бр-р-р, ужас какой!) становилось не по себе. А с Честером… с Честером уютно и легко. И хочется улыбаться. И даже перенос в чужой мир почти не пугал. Верилось, что все будет хорошо.

— Сейчас! — крикнула Фрейя. Из штуковин с грохотом и воем взлетели в небо разноцветные ленты-змеи — алые, золотые, зеленые, лиловые, серебряные… Поднялись, кажется, к самым звездам, и выпустили крылья, превращаясь в драконов. Из пастей вырывались струи, шары и веера огненных фейерверков, разлетались мерцающими искрами — и не гасли. Скоро все небо полыхало яркими искрами, на лица и на снег падали цветные отблески, а Элла стояла, кажется, даже рот открыв, как ребенок, и не могла поверить, что видит такое невероятное представление наяву.

— Волшебство, — прошептала она.

— Чистая наука, — весело возразил оказавшийся рядом Дугал. — Разве что совсем немного иллюзий, но они вторичны.

Вдруг стала смешна и нелепа собственная мысль о том, что «в крайнем случае» можно делать торты. Ведь когда-то… давно, когда она была моложе и не измотана школой, она мечтала о науке. А теперь? Неужели хоть на минуту всерьез подумала увлечь Честера своими кулинарными талантами? У него есть миссис Фергюсон. Экономка с чудесными пирогами. И разве она, Элла, хочет стать для этого очень симпатичного мужчины кем-то вроде экономки или поварихи? Глупости! Если ему так понравилась ее готовка — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы это, как он сказал, «удивительное Эльдорадо» стало привычным!

— Скажите, — отчего-то робея, спросила Элла, — а я… я смогу чему-то такому научиться? То есть… не именно вот этому, мне растения интересны. Но…

— Обязательно! — воскликнул Честер. — Непременно научитесь! В нашем мире очень много интересного — Фрейя подтвердит. И незачем быть магом, чтобы найти дело по душе.

— И даже не одно, — с нескрываемым ехидством протянул Дугал. — Растения, надо же. Кажется, вы дивным образом провалились точно по адресу. Этот не в меру толстый господин тоже болезненно неравнодушен к растениям.

— Я знаю, — кивнула Элла и снова улыбнулась. Да что же это с ней, правда! Может, Фрейя права насчет родственных душ? В любом случае она это выяснит. Если уж судьба в кои-то веки расщедрилась на такой роскошный подарок, надо хватать и держать, пока не отобрали.

«Не в меру толстый», надо же, — ревниво подумала Элла. — Да ничего подобного! В самый раз!' И, будто доказывая что-то себе или той самой судьбе, крепче взяла Честера под руку.

Судя по ответному пожатию, грядущие перспективы радовали не только ее.

КОНЕЦ