Король пепла - Мелани Лейн

– Очень рад это слышать, маленькая ведьма.

Поскольку она ничего не ответила и продолжала смотреть вперед, я осторожно дотронулся до ее щеки. Эверли вздрогнула, словно от удара. Судя по тому, как она реагировала на мое прикосновение у Каменных рек, сейчас дело было не только во мне. Когда мы пришли сюда, я заметил, что у нее рассеянный и замкнутый вид. Однако она не рассказала ничего о своей встрече с Невиной. Только сообщила, что провидица устала, они не получили никакой полезной информации и поэтому попробуют еще раз. Если раньше мой внутренний тревожный колокол начинал тихо позвякивать, то теперь становился все громче.

Как и музыка в баре. Уличные музыканты, которые прежде наполняли бар негромкими веселыми мотивами, стали энергичнее дергать струны своих инструментов. Стоило нескольким даймонам вскочить на ноги, я понял, что будет дальше.

– Что они делают?

– Расчищают танцпол, – ответил я с улыбкой, радуясь, что пустое выражение на лице Эверли уступило место неподдельному интересу.

Раздался чистый звук колокольчика, и я с удовлетворением отметил, что глаза Эверли расширились, а пальцы застучали в такт музыке. На ее щеки вернулся цвет, а глаза засияли серым оттенком, который я навсегда запомнил как смесь базальта и грозовых туч. Мой новый любимый цвет.

Я наклонился к ней ближе, чтобы она меня слышала:

– Кто-то только что проставил всем выпивку в баре.

Она проследила за моим взглядом, и мы увидели широко ухмыляющегося Рорка.

– Рорк это сделал?

– Он очень общительный.

И только Имир виноват в том, что в последние годы подобные вечера для нас с Рорком и Амидой стали редкостью.

– И его принимают. Я имею в виду, – добавила она, бросив на меня быстрый взгляд, – что на него и его друга не смотрят странно или враждебно. Здесь они свои.

– Не все даймоны так ослеплены, как Имир и его мятежники, – тихо откликнулся я. – Или такие озлобленные, как Нумер.

– Почему озлобленные?

– Ты же сама это сказала. Если избранным может стать любой, независимо от того, откуда он родом и какой магией владеет, то зависть и обида неизбежны, если избрали не тебя. Если ты сам не… особенный.

Я никогда не чувствовал себя особенным. И по сей день не знаю, почему Инфернас остановил выбор на мне.

Эверли посмотрела сначала на Рорка, потом на даймонов, смеющихся вместе с ним, а затем снова на свой стакан с вином. У нее в голове бешено крутились шестеренки, я в этом не сомневался.

– Ты говорил с Рорком? О том, что я тебе передала?

– Нет.

Тогда я говорил серьезно: Рорк в состоянии сам сражаться в своих битвах. И побеждать. Кроме того, я не стал бы предавать ее доверие. Эверли потребовалось сделать над собой усилие, чтобы поведать мне о случившемся, и я знал: она поступила так лишь потому, что ее толкнули к этому честность и жажда справедливости. Два этих качества я очень в ней ценил.

– Хорошо. – Кажется, Эверли испытала облегчение. – Если вдруг захочешь поднять этот вопрос, просто предупреди меня заранее, хорошо? Ненавижу действовать за спиной друзей, но в данном случае…

– Я понимаю, – перебил я и накрыл ее ладонь своей.

Огонь. Жар. Связь. Вожделение. Все это пронеслось по моему телу и заставило все синапсы загудеть. Метафорически выражаясь.

То, что она назвала Рорка своим другом, усилило мое желание усадить ее к себе на колени и целовать до потери сознания. Прежде чем я перенес бы нас в свою комнату и позаботился о том, чтобы реальность превзошла видения.

Эверли осторожно высвободила свои пальцы и раскрыла еще одну карту:

– Семь.

Ее голос звучал так мягко, что терялся в шуме музыки, танцев и смеха. Но я все равно ее услышал. Я бы услышал ее где угодно.

Сердцебиение участилось, и мне было почти физически больно от невозможности к ней прикоснуться. Так, как мне хотелось.

Я вытянул одиннадцать и снова выиграл. Этим вечером Инфернас, похоже, на моей стороне.

– Ты действительно ужасно играешь в эту игру, маленькая ведьма.

Она заворчала в знак согласия. На ее полных губах появилась улыбка.

– Ложь, – выпалил я, теряясь от одного ее вида.

Я не понимал, почему реагировал так, как реагировал. Так всепоглощающе, но здесь и сейчас я не хотел с этим бороться, а только наслаждаться. Даже если это означало, что мы будем сидеть вместе, как друзья, и играть в карты.

– Я не хочу с тобой танцевать.

И снова она всего парой слов выбила почву у меня из-под ног. Ложь никогда не звучала так прекрасно.

– В смысле, я не знаю, как танцевать под такую музыку. У вас, кажется, есть определенная хореография, но я бы… попробовала. С тобой.

Потребовалось мгновение, прежде чем я вернул себе способность складывать слова в предложения. Несколько ударов сердца я просто смотрел на нее. Эверли ждала.

Убедившись, что не перекину ее через плечо, как низший даймон, и не потащу в свою пещеру, я встал и протянул ей руку:

– Я научу тебя.

Мы вместе вышли на танцпол, и тут же все взгляды устремились на нас.

Даймоны старались сдерживаться и не пялиться слишком явно. Они продолжали болтать и танцевать, но их внимание было приковано к нам. И честно говоря, это продолжалось с тех пор, как мы вошли в бар. Может быть, потому, что за все эти годы я ни разу не приводил сюда женщину. Мы с Рорком и Амидой всегда приходили втроем. Не всегда мы так и уходили, нет, но первая часть вечера принадлежала только нам.

Когда я притянул Эверли к себе и объяснил последовательность шагов, я понял, как давно не участвовал в чем-то таком простом и в то же время важном, как танец. Я замкнулся в себе, отчасти из-за страха, отчасти из-за чувства стыда. Похоже, у нас с маленькой ведьмой нашлось больше общего, чем я думал поначалу.

Эверли залилась смехом, когда я закружил ее, а потом поставил обратно на пол. Сразу после этого даймон слева подхватил ее за руку и потянул за собой. Она порхала по залу как вихрь, и ей не потребовалось много времени, чтобы усвоить все движения.

Хотя я и сам танцевал, мне было тяжело оторвать от нее взгляд. Благодаря яркости волос различить ее в толпе не составляло труда. Как светящееся пламя в темноте.

Я больше всего на свете желал, чтобы все присутствующие видели ее так же, как я. И в то же время я осознавал свою привилегию. Чары, с помощью которых она, теперь уже сама, скрывала свою ауру, а значит, и ведьминскую сущность, делали ее блеклой. Так и задумывалось, и все же меня это злило.