Перед закатом - Лора Павлов

Но не сейчас.

Я хотела, чтобы он уехал на съёмки, чтобы жил этим опытом, работал над фильмом и ни о чем не волновался. А я точно знала, что, узнав о ребенке, он бы весь погрузился в заботы обо мне.

Но все равно слова, которые он мне наговорил, глубоко ранили. Лив уверяла, что он просто сорвался от страха, что я больше его не хочу.

Как он вообще мог так подумать?

Позже, услышав мои приглушенные всхлипы через стену, она снова зашла ко мне в комнату и забралась ко мне под одеяло.

Его сообщение немного успокоило мою душу. Он извинился, обещал, что вернётся, что хочет только меня… И я решила держаться за эту надежду.

Наверное, сейчас нам действительно нужно было немного пространства.

У меня самой было много о чём подумать. Я собиралась стать мамой.

О чем я мечтала всю жизнь. Только я не представляла себе это именно так. У меня был новый бизнес, требующий времени и сил, и я сегодня собиралась перевезти часть своих вещей в дом, который снимали Джорджия и Мэддокс. Родители, конечно, обиделись, что я не останусь с ними, но Лив быстро вступилась за меня, заявив, что взрослому человеку нужно своё пространство, и пообещала, что будет часто заглядывать.

Я зашла на кухню и налила себе воды, хотя до боли хотелось кофе. Но теперь, зная, что я беременна, я должна была разобраться, что можно, а что нет. Теперь во мне рос маленький человечек.

Ком встал в горле от переполнявшей меня радости.

Маленькая частичка меня и Финна.

Я даже не позволяла себе мечтать о таком — даже пару недель назад. Я боялась надеяться. Боялась даже подумать о такой возможности.

— Без кофе? — спросила мама, заходя на кухню с охапкой чистых полотенец.

— Нет. Решила сократить кофеин. Последнее время я его слишком много пью.

Она подняла бровь:

— Ты же всегда говорила, что без утренней чашки не можешь существовать.

— Было дело… — я пожала плечами. — До того, как я решила, что пора заняться здоровьем.

— Кто-то сказал «здоровье»? — в кухню вошел папа, направляясь к кофемашине. — Мама говорит, что мне тоже пора питаться полезнее.

Я с завистью смотрела, как он наливает себе кофе. Но пока я не узнаю точно, что можно беременным, я решила воздержаться.

— Я просто говорила, что нельзя есть килограмм конфет перед сном, — засмеялась мама и шутливо стегнула его полотенцем.

Они были такими милыми вместе. До сих пор, после всех этих лет, без ума друг от друга. Я всегда восхищалась их любовью.

— Ты права. — Папа обнял ее за талию. — Вся моя сладость — вот она.

У меня защемило сердце.

— Ой, мамочки, — простонала Лив, проходя мимо и закатив глаза. — Слишком рано для таких сцен. Как ваша дочь, я вынуждена сказать — это перебор. Поругайтесь лучше. Пап, ешь фисташки: мама терпеть не может, как ты их жуешь.

Я рассмеялась, чуть не пролив воду:

— Оставь их в покое. Они чудесные.

— Если бы мужчина сказал мне, что я его «сладость», я бы дала ему в пах. Мне не нужна чья-то сладкая жизнь, пусть сам себе её сладит. Но это не про тебя, пап.

Папа закатил глаза:

— Не думаю, что тебе кто-то вообще такое скажет.

Мы с мамой прыснули от смеха, а Лив демонстративно надулась.

Я опустила взгляд на телефон, когда увидела входящее сообщение.

Чуи

Я направляюсь в Токио. Листал телефон и наткнулся на наше первое совместное фото в самолете. Помнишь то лето, когда наши семьи летали на Мауи? Я уже скучаю по тебе, Майни.

На экране появилось фото меня и Финна в самолете, когда нам было по десять лет. На нем он был в гавайской рубашке, бейсболке и с широченной улыбкой на лице. А на мне было белое летнее платье, волосы заплетены в две косички, и между передними зубами красовалась немаленькая щель.

— Что это ты там разглядываешь? — спросил папа, усаживаясь рядом и заглядывая в мой телефон.

Я передала ему телефон, и мама с Оливией по очереди тоже взглянули на экран.

— Какое было чудесное путешествие. Разве Кейд тогда не ужалил медуза? — спросил папа.

— О да! — рассмеялась Оливия. — И устроил такую истерику, что до сих пор вспоминаем!

— Точно. А Финн тогда бегал за ним и орал, что нужно пописать на ногу, — улыбнулась мама. — Значит, он уже в Токио? Что дальше между вами?

— Любопытные умы требуют ответа, — подмигнула Оливия.

— Мы решили идти шаг за шагом, — ответила я. — Сегодня я перевожу свои вещи в домик, который арендовала у Джорджии и Мэддокса. Там все полностью обустроено. Сейчас они используют его для родных и друзей, но согласились сдать мне его на сколько понадобится.

— Глупо платить за жилье, если можешь жить здесь бесплатно, — заметил папа, прихлебывая кофе.

Я только покачала головой, не желая снова заводить этот разговор.

— Я вас очень люблю, но мне двадцать девять лет, и мне нужно своё пространство. К тому же мне дали такие же условия, как Бринкли: символический доллар в месяц, а коммуналку оплачиваю сама. — Я улыбнулась, слегка усмехнувшись.

Что тут еще сказать?

Я еще и ребенка жду, который появится меньше чем через девять месяцев.

Я понятия не имела, на каком сроке, так что в ближайшее время нужно обязательно попасть к врачу и начать планировать будущее.

— Ну что ж, возьму грузовик и помогу тебе перевезти вещи, — сказал папа, вставая и целуя меня в щеку.

— Переезд — это вообще не мое, — передернула плечами Оливия. — К тому же мне надо готовиться к собеседованию.

— Там особо нечего перевозить. Я ведь не так много вещей взяла в дом Финна.

При упоминании его имени сердце болезненно сжалось. Сегодня был первый день за долгое время, когда я проснулась без его лица перед глазами. Без его улыбки. Без нашей утренней поездки к воде.

— Милли оставляешь там? — спросила мама. Она была подозрительно молчалива с тех пор, как я вернулась домой. Это значило только одно: она кипела внутри, стараясь не засыпать меня вопросами, чтобы я окончательно не захлопнула перед ней дверь. Или, может, Алана уже рассказала ей, что мы с Финном взяли паузу. Я ничего сама не рассказывала, потому что сама до конца не понимала, чем всё закончится в ближайшие недели.

— Да. Я буду ездить туда кататься на ней перед работой. Я сейчас туда поеду, выгуляю ее, а потом встречу тебя там через час, ладно? — обратилась я