Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

Настоящий кошмар начинается, когда мы слышим голоса внизу, а сами сидим в неловком молчании, пока один из нас не придумает план, как остановить следующего Тор’ота, который может появиться.

Мой правый глаз дёргается, когда я смотрю на дверь. Сейчас здесь больше людей, чем в прошлый раз, — намного больше. Что, чёрт возьми, они себе думают? «Вторжение со взломом» — новое выражение, которое я выучил, — это преступление, не так ли? По крайней мере, так ворчит Сэйбл с тех пор, как пришёл первый человек.

Она лежит на животе на прогрызенном молью матрасе и листает страницы гримуара, как будто понимает, что означают эти слова. Я изучал это снова и снова, но она по-прежнему настаивает на том, чтобы выглядеть так, будто у неё есть какие-то познания в магии. Её колени согнуты, ступни висят в воздухе, и мой взгляд то и дело падает на её ягодицы, выглядывающие из-под ткани шорт. Она вечно жалуется, что ей холодно, — тот факт, что на ней почти нет одежды, говорит о том, что она хочет привлечь к себе внимание.

Это работает.

Я ерзаю в кресле у кровати, крутя деревянный колышек между пальцами. Это оружие мало что может сделать с Тор’отом, но, чёрт возьми, это лучше, чем ничего.

Я раздражён. Каждый раз, когда она заговаривает о заклинании, которое разорвёт нашу вечную связь и вызволит меня отсюда, я сжимаю подлокотники кресла. Да, нам стоит об этом подумать, но я больше сосредоточен на ней и на том, как она продолжает поглядывать на меня.

Сэйбл смотрит на дверь, когда в коридоре раздаются новые голоса.

— Эти придурки снова устроили вечеринку.

А зачем ещё им здесь быть? Но я также надеюсь, что эти придурки-полицейские не придут, потому что у меня начинает болеть голова, а такого не было с тех пор, как я был человеком.

Я раздражённо вздыхаю и опускаю плечи, когда со второго этажа доносится хихиканье — кто вообще так громко смеётся?

Отлично. Итак, люди снова вернулись к вечеринке, и между нами двоими возникла неловкость — атмосфера напряжённая, и я хочу, чтобы она заставила меня снова поцеловать её. Или просто сделать это по собственной воле. Я ещё не решил, что делать дальше, учитывая, что, к сожалению, мне небезразлична девушка, которую я убил.

Чувство, которое, вероятно, не взаимно.

Кроме того, она сказала, что наш секс был бессмысленным.

Я внутренне усмехаюсь нелепости этого слова. Если это так, то какого чёрта она заставила меня поцеловать её?

Спросить её напрямую, имела ли она в виду то, что сказала, кажется ребячеством и недостойным меня, но мне всё равно нужно знать. Велика вероятность, что это односторонние чувства, и если это действительно так, то мне нужно порвать с Сэйбл. Я бы предпочёл сделать это раньше, чем позже.

Представляете, если это безответная любовь? Не то чтобы я мог когда-нибудь полюбить её и рассчитывать на что-то взамен. Она гниёт в земле поместья из-за меня.

Я демон. Я не способен любить. Всё, что я знаю, — это разрушение и ненависть. То, что я чувствую к ней… Чёрт, я не знаю, как это назвать.

— Ты можешь это прочитать? — спрашивает она, выводя меня из состояния внутреннего смятения от вопросов о том, что, чёрт возьми, здесь происходит. — Вот эта страница.

Я вздыхаю и встаю, чтобы наклониться над ней на кровати и посмотреть.

— Нет, — вру я, потому что часть меня не хочет переводить. — Не могу читать на латыни.

— Ты же говорил, что можешь. Хотя бы немного.

Вместо того чтобы придумать ещё одну ложь, я поднимаю бровь.

— Вся книга на этом языке. Как тебе вообще удалось с её помощью меня призвать?

Она уклоняется от ответа на мой вопрос. — Если я отменю твой вызов, это снимет с тебя проклятие. Тогда мне останется только снять своё. Каким-то образом.

Сомневаюсь, что автор гримуара будет в восторге от её нелепого словарного запаса. «Отменить вызов» — звучит так, будто это должно быть запрещено законом.

Она переворачивает ещё одну страницу, затем тянет меня за собой на кровать, так что мы оба оказываемся на животе, и продолжает листать.

— Должно быть что-то, что отправит тебя обратно.

Раздражающая меня часть обижается. Я поднимаю брови. — Ты всё ещё торопишься вычеркнуть меня из своей жизни?

— Разве ты не хочешь вернуться домой?

— Ад — не мой дом. Это была моя тюрьма. Я не вернусь.

Сэйбл прикусывает губу. — Может, я смогу призвать другого демона, который знает, как снять проклятие?

Я хватаю книгу и захлопываю её. — Хватит.

— Эй! — кричит она, пытаясь отобрать её у меня. Я поднимаю её над головой. — По крайней мере, я пытаюсь что-то сделать, прежде чем один из нас окончательно умрёт.

— В прошлый раз, когда ты пыталась сотворить заклинание призыва, Тидус, к сожалению, почтил нас своим присутствием. Сделай это снова, и, скорее всего, это будет что-то гораздо менее гиперактивное и гораздо более злобное.

— Это книга моей сестры.

Я пожимаю плечами.

Сэйбл нависает надо мной, пока я держу гримуар на вытянутой руке. В её глазах мелькает веселье, она раздражённо вздыхает, и на её губах появляется застенчивая улыбка.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносим?

Наступает напряжённая тишина, наши взгляды прикованы друг к другу, и я опускаю глаза на её губы. Она улыбается, и моё сердце замирает от осознания того, что я не заслуживаю ни секунды этого. Её. Ни одного из этих мгновений.

— Тебе когда-нибудь говорили, что твои губы выглядят красиво, когда вот так изгибаются? — спрашиваю я, протягивая руку и убирая волосы за её ухо, несмотря на то, что мне нравится, когда они закрывают наши лица, скрывая нас от мира.

Она выгибает бровь, и её щёки заливает румянец.

— Зависит от. Ты намекаешь, что тебе нравится моя улыбка, демон?

— Может быть.

Она хмыкает, и её лицо пылает, хотя она и мертва. Я имитирую этот звук, и снова воцаряется тишина, наполненная эхом голосов и музыки.

Она лжёт, если думает, что произошедшее между нами было бессмысленным. Она наивна, если верит, что я считаю это просто сексом. Между нами есть что-то сильное. Назовём это судьбой. Назовём это кошмаром. Что бы это ни было, оно наше. Чем раньше она это поймёт, тем лучше.

К чёрту всё.

Я наклоняюсь ближе и целую её.

Когда её губы приоткрываются, приглашая меня коснуться их языком, я стону и притягиваю её к себе, так что её тело прижимается к моему. Она целует меня