Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

Я высвобождаю свою рубашку из её хватки, чувствуя неловкость от предательства в глазах Сэйбл, прежде чем отвернуться от неё.

— Веди меня. Бездумно.

Я хочу, чтобы это слово исчезло из словаря и из проклятого рта Сэйбл, и, возможно, это единственный способ добиться этого.

Восемь букв, а я уже хочу схватить её, нагнуть над ближайшим столом и трахнуть так, чтобы она забыла обо всём.

Дыши, Линкс. Она просто продолжит проникать всё глубже в нашу кожу.

Бросив последний взгляд на призрака, я позволяю девушке увести меня в комнату, где несколько парней, которые помнят меня с прошлого раза, подбадривают меня. Они протягивают мне ещё один напиток — то, что они называют рюмкой абсента, — и все они морщатся от вкуса собственного напитка, пока я выпиваю содержимое миниатюрного бокала и гадаю, в чём проблема. Он не крепкий, но, опять же, я демон; я мёртв и совсем не похож на таких людей, как эти придурки.

Сэйбл входит, по-прежнему скрестив руки на груди, и опускается на диван напротив меня. Хоть её никто и не видит, я всё равно злюсь из-за того, что парень, с которым, как она сказала, у неё что-то было, садится рядом с ней. Одно то, что у них что-то было, чертовски меня раздражает.

Мои костяшки белеют, когда её рука скользит по его бедру.

У неё есть пять секунд, чтобы убрать руку, прежде чем я проломлю ему череп.

Она закидывает ногу на колено и наклоняет голову.

— Я кое-что поняла.

В ответ я прищуриваюсь, крепче сжимая дурацкую красную рюмку, полную дурно пахнущей водки.

Зачем они вообще это пьют? Что это за дурацкая музыка? Где поэтические слова, а не болтовня о том, как кто-то кого-то трахает? Почему она всё ещё лежит у него на ноге?

Вздохнув, я полностью сосредотачиваюсь на Сэйбл, стараясь не смотреть на это нарушение. — Что ты поняла?

Девушка рядом со мной поворачивает голову в мою сторону.

— А?

— Ты очень легко ревнуешь, — говорит Сэйбл, улыбаясь тому облегчению, которое я испытываю, когда она убирает руку.

Мои ноздри раздуваются, а кровь, чёрт возьми, бурлит, — теперь ему нужно встать и уйти.

Я не ревную. Я не ревную. Это чувство — всего лишь моё раздражение из-за всей этой ситуации, и оно не имеет ничего общего с ревностью.

— И как же, позволь спросить, ты додумалась до такой глупости?

Маленькая шалунья снова ухмыляется и протягивает руку через спинку дивана, сокращая расстояние между собой и парнем, так что она прижимается к нему, запуская пальцы в его волосы.

Я вскакиваю с дивана и через полсекунды хватаю её за горло — не сильно, но достаточно, чтобы показать, что я всё контролирую, и чтобы она перестала трогать этого ублюдка.

— Ты играешь в очень опасную игру, Сэйбл. Даже не думай, что сможешь залезть в мою грёбаную голову, а потом попытаться что-то с ней сделать. Я не ревную. Я охраняю то, что принадлежит мне. Ты не вещь. Ты не человек. Ты даже не та, с кем я могу с уверенностью сказать, что у нас будет будущее, но… — говорю я, наклоняясь к её уху, чтобы прошептать. — Ты. Моя.

Её грудь вздымается и опускается, зрачки настолько расширены, что я больше не различаю цвета, а мой член чертовски твёрд. Мои чувства обостряются, и я глубоко вдыхаю, радуясь, что она так же возбуждена, как и я.

Сэйбл касается моих губ в ответ.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе.

— Прикоснёшься к нему или к кому-то ещё хоть раз, и я убью их, — предупреждаю я, чувствуя, как её пульс бьётся под моим большим пальцем.

— Тогда тебе придётся убить их всех.

Отпустив её горло, я выпрямляюсь, облизываю губы и борюсь с желанием поставить её на колени.

— Сейчас не время проверять, как далеко я готов зайти ради тебя, Сэйбл.

Она прикусывает нижнюю губу, и меня это заводит. Я словно в трансе смотрю куда-то вдаль, а потом резко протягиваю руку к ближайшему человеку, сжимаю кулак, и все думают, что он чем-то подавился, пока я ломаю ему горло.

Сэйбл вскакивает и хватает меня за лицо. — Прекрати!

Я почти не использую силу. Это простой трюк с применением небольшого количества гламура на несколько секунд. Он почти не оставляет следов, а значит, они не увидят, что я на самом деле делаю. С их точки зрения, я всё ещё сижу на другом диване и наслаждаюсь напитком.

Сэйбл сверлит меня взглядом.

— Опусти его.

Я позволяю жалкому человечишке упасть на землю и закашляться. Его друзья окружают его, некоторые смеются над тем, что он подавился алкоголем, а девушка, с которой, как я полагаю, он спит, судя по обеспокоенному выражению её лица, опускается рядом с ним на колени.

— Не стоит меня недооценивать, — говорю я, хватаю её за длинные волосы и сжимаю их в кулаке, чтобы притянуть к себе. — Я убью каждого в этой комнате, в этом мире, любого, кто будет рядом с тобой, кроме меня, просто чтобы вывести тебя на чистую воду. Как только это проклятие будет снято и ты сможешь перейти на другую сторону, я всё равно буду охотиться на любого, кто посмеет приблизиться к тебе.

— Просто признай, что ты ревнуешь, Линкс. — Она снова улыбается, и моя злость немного утихает, когда она встаёт на цыпочки. — Признай это, и мы можем подняться наверх и закончить то, что ты явно хочешь начать.

— Мне не нужно ни в чём признаваться. И если бы я собирался что-то начать, то просто закончил бы это здесь.

— Перед всеми этими людьми? Ты мог только мечтать о том, чтобы заявить на меня права таким образом.

Причмокнув, я прикусываю её нижнюю губу.

— Теперь я думаю, что ты просто пытаешься меня разозлить.

Я опускаю её на диван и следую за ней, впиваясь в её губы не так романтично, как в стиле «ты моя навсегда». Она хватает меня за волосы, пока я устраиваюсь между её раздвинутых ног и подаюсь вперёд, отчего диван скрипит.

— Я буду твоей, если ты будешь моим.

Я недоверчиво смеюсь. — Я был твоим с того момента, как ты меня призвала.

— Жутковато, учитывая, что ты меня убил.

Я затыкаю её поцелуем.

Её язык сплетается с моим, и я мог бы оставаться в таком положении вечно, с ней — с её вкусом, её стонами, её телом под моим, с ощущением её желания и потребности и с возможностью опустить руку ниже пояса, между её