Роман в её душе - Нина Харт

В живую эта девочка просто нереальная, и я не верю своим глазам...

Ева сидит на полу в самом центре комнаты и смотрит какой-то мультик на телевизоре.

— Привет, — произношу громко, но голос срывается на хрип. — Помнишь меня?

На доли секунды её маленькое личико хмурится, а губки сжимаются. Она усердно что-то обдумывает, внимательно меня изучая. Как вдруг, яркая вспышка озаряет её глубокие глаза, и малышка наконец оживает.

— Ты Лёма?

— Ху-у-у… — выдыхаю. За эти слова я, бл*ть, готов был отдать многое. Улыбка расцветает на моём лице. Я, сука, улыбаюсь, я дышу. Сажусь рядом с ней и протягиваю свою ладонь.

— Да, принцесса. Я Рома, рад тебя видеть, — стараюсь держаться, но внутри всё так вибрирует, что левый глаз начинает дёргаться.

Малышка, тихо пискнув, не раздумывая, быстро забирается ко мне на колени и обнимает хрупкими ручками за шею.

— Верни мне маму, Лёма, — шепчет прямо в ухо. А потом добавляет, окончательно меня добивая:

— Позяуста!

Глава 61. Живи, Марта

Те несколько часов, что мы потратили на поиски дома, где эта мразь держала Марту, казались вечностью. Каждая минута была на счету, ведь мы не знали, что на уме у этого долбо*ба. Но то, что моя женщина была с ним — сомнений не оставалось.

Моя Марта была в руках у этого ненормального, и что он успел сделать с ней за эти два дня, я даже представить себе боюсь.

Ева была в безопасности. После того как малышку осмотрели врачи, и ей ничего не угрожало, Лиза обещала присмотреть за ней, пока мы вместе с полицией выдвинулись по адресу, что дала нам до смерти напуганная женщина, ранее присматривающая за Евой.

А дальше был полный пи*дец!

Та картина, что предстала перед глазами, была полным адом. Всё смешалось в голове, и я потерял себя напрочь. Дрожь, адреналиновая тошнота, ощущение нереальности происходящего от вида того, как этот монстр склоняется над почти обездвиженной Мартой и что-то кричит прямо ей в лицо.

Я был в агонии, я был не в себе…

Ярость и животный инстинкт защищать своё двигали разумом и телом.

Доли секунды, и эта мразь была в моих руках…

Я мог его покалечить, убить… Его жизнь была в моих руках.

Его мотивы были мне не известны, но мои двигали мною, чтобы охранять и защищать то, что принадлежит мне, а этот человек хотел отобрать МОЁ!

Кто, бл*ть, он такой?!

Безумные, широко распахнутые глаза смотрели на меня, а маниакальная усмешка делала его физиономию по истине сумасшедшей.

Первый удар пришёлся прямо в челюсть ублюдка. Мне хотелось стереть с его лица эту улыбку, да что говорить, мне хотелось сделать так, чтобы он в принципе никогда больше не смог улыбаться. Чтобы он двигаться больше не мог!

В каждый удар я вкладывал всю злость, всю ненависть к этому человеку. Превращая его лицо в одно сплошное кровавое месиво, ловил себя на мысли о том, что если бы в моём кармане был пистолет, то я бы не раздумывая выстрелил.

Стал бы убийцей… За свою женщину. За ребёнка. За себя.

Тихие хрипы этой мрази не успокаивали, мне казалось этого мало, мой внутренний зверь жаждал расправы, желая, чтобы эта тварь замолчала навсегда. И лишь когда двое мужчин в форме с криками оттаскивали меня от него, я с ужасом осознал все масштабы содеянного. Мои руки были полностью в крови, в его крови.

Но даже не это меня пугало, моя Марта… её лицо, её тело… София, склонившаяся над ней, что-то кричащая…

Эта картина навсегда запечатлелась в подкорке моего сознания. Худшего я представить не мог.

На моей девочке не было живого места…

Скорая, полиция, вспышки огней… Всё происходящее напоминало один сплошной триллер, в центре которого был монстр, считающий себя вершителем судеб.

Людей с каждой минутой становилось всё больше и больше.

Пытаясь приподнять Марту, упав на колени перед ней, я молился всем богам, готовый отдать свою жизнь за её, только чтобы она была жива, чтобы не смела меня покидать.

И я клялся, я обещал, что больше никогда не оставлю эту женщину одну… Больше никогда!

Фраза, произнесённая ею перед тем, как потерять сознание, была для меня новым шоком. Как много, бл*ть, ещё я должен узнать? Сколько всего? Растирая кровь на её щеках, прислушивался к тихому дыханию.

И боялся… Как же мне было страшно в тот момент…

Медики, быстро подбежавшие к нам, принялись осматривать Марту, мы помогли аккуратно поднять и уложить её на носилки. Всё это время её рука была в моей, я чувствовал её тепло.

— Вторая девушка не выжила.

— Ножевое. Слишком большая потеря крови…

Небольшие обрывки фраз, передаваемые по рации, холодили жилы. Пугающие мысли о том, что это могла бы быть моя Марта, всплывали ежесекундно, раня осколками и без того разбередившиеся раны.

Через час мы уже были в больнице скорой помощи, где Марту увезли в операционную.

— Закрытые повреждения внутренних органов, и, скорее всего внутреннее кровотечение, перелом рёбер, сотрясение мозга… Это, возможно, не всё. Нам нужно будет ввести её в искусственную кому… подписать согласие… близкие родственники…

Улавливая отрывки фраз, я смотрел как безумный на врача. Белая не просветная пелена застилала глаза. Такая же, как его халат, немного смятый и уставший.

— Я жених. Доктор, делайте всё возможное, деньги — не вопрос. Если нужно…

— Нет, что вы, это госучреждение, — испуганно отшатывается от меня подальше.

— Поэтому и говорю, — сверлю его взглядом, дающим понять, что не потерплю никаких возражений.

Его встревоженный взгляд падает на меня, он смотрит, слегка морщась. Знаю, мой вид сейчас ужасен: моя одежда, волосы в крови, так же как и руки. Но мне настолько пох*й, это сейчас не самое важное.

В конце концов он кивает и уходит в сторону операционных. А нам остаётся ждать. Ждать и молиться.

Час? Два? Пять?

София и Ник как могли старались поддерживать, хотя прекрасно было видно, что и они сами держались из последних сил. Последние два дня выжали нас и пережевали по полной.

Холодные пластиковые кресла у стены возле отделения реанимации оказались гостеприимным пристанищем в последние часы. Время утратило линейность. Оно сбилось в плотный, липкий ком. Минуты растягивались в часы, сжимались в один бесконечный момент. Порой мне казалось, что я начинал слышать сигналы кардиомонитора — этот мерный механический писк. И в эти минуты замирал, не дышал, боясь, что сейчас всё прекратится…

Запах антисептика был повсюду, он пропитывал не только воздух, моя