Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

Так и живём… Да как все! Ругаемся, обижаемся, уходим в другую комнату, чтобы побыть в одиночестве. Но уже через пять минут становится так дурно, что ты готов бежать, просить прощения, только бы разрушить звенящую тишину дома.

— Как же я хочу, чтобы этот шум в доме никогда не становился тише, — шепнул Игорь, указывая на полянку, где носились Лизка и Алиска, к ним, перепрыгнув через забор, присоединился Илья Лютаев.

Девчонки тут же взяли его в оборот и наперебой стали объяснять, что делать.

Никита застыл от шока, явно понимая, что теперь точно влетит от жены за несоблюдение воспитательного единства.

— Ну, лет пятнадцать шума у нас точно есть, Князев, а потом начнут разбредаться детишки. Что-то ты рано о тишине задумался, — я накрыла ладошками его руки, сплела наши пальцы, сравнивая два обручальных кольца.

— Ко мне в офис твоя мама сегодня приезжала. Просила повлиять на тебя, София. Дочь, говорит, упрямая у неё… Не умеет признавать ошибок, в глаза матери стыдно смотреть, вот и вычеркнула её из своей жизни, — Игорь улыбнулся и присел рядом, уложив руку мне на плечи. — Про внучек спрашивала, про Артёмку, даже о здоровье Лизаветы Михайловны поинтересовалась, но тут же сменила тему.

— Игорь, я знаю, что ты ей помог, — выдохнула и закрыла глаза.

Игорь прав… Пусть в этом доме шум никогда не заканчивается.

— Я дал тебе слово ей не помогать? Я его сдержал… Почти. Рома случайно услышал о проблеме и сам вызвался помочь найти хорошего адвоката. С тех пор я твою мать не видел. Честное слово…

Я догадывалась, что Князев не сможет пройти мимо. Но он молчал, ничего не рассказывал, да и мама перестала тревожить меня своими внезапными визитами, а этого было более чем достаточно. Я собирала информацию урывками.

Каренчик оказался обычным ловеласом и альфонсом. Они судились за каждую безделушку, за малейший сантиметр жилой площади. Это была бойня не на жизнь, а на смерть в прямом смысле этого слова.

Но когда я увидела две полоски на тесте… Весь мир вдруг перевернулся.

Всё вдруг перестало иметь вес, цену, важность. Я замкнулась на своей семье, отсекла всех лишних людей, тайком молилась, только бы Всевышний не передумал, не обиделся и не разочаровался во мне.

И получила награду… Моя беременность была образцовой. Ни токсикоза, хотя вынашивая Тёмку, дважды лежала на сохранении, ни отеков, ни многоводия, ни анемии… Анализы идеальные, прогнозы острожные, ведь я носила сразу двух принцесс, но благоприятные.

Я даже работала до восьмого месяца, пока ещё могла самостоятельно обуваться. А потом живот резко вырос, сделав меня огромным неподъемным мамонтом. Вот тогда я осела дома, переключившись на подготовку к Новому году. Срок мне ставили на середину января, поэтому я и взвалила на себя организацию праздника.

Мне почему-то хотелось запомнить этот день! Я объявила о том, что устала от застолий обычных, велела всем придумать костюмы и готовиться к самому настоящему маскараду.

Нас ждали фейерверки, декорации, шикарное меню, игры, веселье, слайд-шоу из общих фотографий. Я просто чокнулась, помешалась на этом дне, желая, чтобы все прошло идеально!

Но у кого-то были другие планы…

Роды начались чуть раньше… Тридцать первого декабря, ровно за десять минут до боя курантов.

Этот Новый год никто из наших родных не забудет. Пока я орала от схваток, пытаясь облегчить боль на надувном мяче, пока Князев, одетый в полупрозрачный стерильный комбинезон для папаш, скакал вокруг меня с бутылкой воды, за окном наши друзья вопили песни, чокались шампанским и голосили, поздравляя весь город с Новым годом и с новым жителем этой прекрасной планеты.

А что? Эпичный финал маскарада… Кристинка была в костюме беременной кошечки, Юлька, подобно Леди Гаге, сверкала зеркальными вставками на облегающем комбинезоне, на голове Савина был цилиндр со стразами, на носу пенсне из фольги, и только Лютаев обманул систему, он стырил форму ВДВ у Князева и явился в ней.

Наши девчонки родились крошечными, но сильными. Их забрали в реанимацию всего на одну ночь, а наутро я уже пыталась научиться кормить грудью сразу двух проглоток с милейшими румяными щечкам и пушком вместо волос.

А потом выписка… Когда я вышла на улицу, не поверила своим глазам. Там было все в воздушных шарах, в фейерверках, милых надувных пупсах и ростовых фигурках.

И в центре всего этого сверкающего безумия — гордый и невозможно счастливый Князев. Он держал их в своих сильных руках одновременно и никого не подпускал ближе, чем на метр. Он же пылинки с них сдувал. Вставал по ночам, укачивал, когда болели животики, когда резались зубки, или когда я просто валилась от усталости.

— Зачем она пришла? Денег надо? — я усмехнулась, потому что эта тема портила идеальный вечер, но пока Игорь не запер её в сейфе, нужно узнать правду.

— Она хотела поздравить тебя с днём рождения.

Меня пробило током… Распахнула глаза и попыталась обернуться, чтобы в глаза ему посмотреть. Он не мог!

— Успокойся… Я сказал, что свою семью она потеряла много лет назад, а моя семья привыкла отмечать эти праздники в кругу родных и любимых, — Игорь прикусил мочку уха, прошелся кончиком языка, оглушая шумным выдохом.

— Соня! Сонечка, скажи, что у тебя есть селёдка! — на террасу вбежал Савин, а за ним, тяжело вколачивая каблучки в деревянные плашки, шла Кристина. Она поддерживала свой огромный живот и не сводила глаз с мужа.

— А мне не нужна селёдка, которая есть у Сони! — отчеканила Киса. — Мне нужна та, за которой среди ночи бежит муж! Та, которая добыта обманом, сворована, принесена как дар!

— Савина, ты палку-то не перегибай, не учи детей плохому! — хохотнул Никита, медленно опуская успокоившегося сына в коляску.

— С днём рождения, милая, — Киса смягчила тон, обняла меня со спины и тихо засюсюкала, наблюдая за лялькой на моих руках. — Я не поняла, а селедка-то есть?

— Я принесу, — тактично откашлялся Савин и направился к кухне. — А если я без спроса возьму её из холодильника, это считается воровством? Меня Лизавета Михайловна там не убьёт?

— Беги, Савин… — выдохнул Игорь и обнял меня ещё крепче.

— Лютаев! — голос Юльки пронесся по заднему двору подобно надвигающейся буре, она с ужасом смотрела на сбежавшего от репетитора Илью, медленно оборачиваясь к мужу.

— Беги, Лютаев, — подытожила я, отпечатывая поцелуй на руке мужа.

— Как же я не хочу, чтобы этот шум прекращался.