Магия предательства - Бритт Эндрюс

Мы все кричали, умоляли — делали всё, лишь бы заставить его убрать от неё руки, но он только обнял её крепче.

— Прости, но это то, что тебе нужно, а они не могут тебе помочь. Всё изменится, и тебе придется многому научиться. — И тем же движением, что и Ларсон, он открыл в воздухе еще один портал.

— Нет, нет, ОТПУСТИ меня! — завизжала Сэйдж. Её ногти расцарапали руки Брама до крови, но он даже не поморщился. На его лице играла улыбка, а в глазах светились сердечки.

— Отпусти её! — Кай.

— Я убью тебя нахуй. — Кам.

— Я расплавлю твой мозг изнутри и буду смотреть, как он вытекает из твоих ушей и носа. — Фишер.

Подождите. Что? Я резко повернул голову, чтобы посмотреть на него, и блядь святая, дела были плохи. Его голос был холодным, отстраненным, мертвым.

— Простите, парни. — Брам помахал рукой и шагнул спиной в портал.

— Отпусти меня, Брам, пожалуйста! Не делай этого со мной! — кричала Сэйдж. Её тело начало мерцать, исчезая у нас на глазах.

Она только-только пропала из виду, как из портала что-то вылетело и приземлилось на пол прямо у моих ног. Затем портал исчез, и все наши тела рухнули на пол, освободившись от того заклинания, которое наложили на нас сначала Ларсон, а затем Брам.

Со стоном я приподнялся на колени и посмотрел, что было выброшено из демонического измерения, и меня чуть не вырвало, когда я увидел это. Защитный амулет. Ожерелье с пентаграммой, сломанное надвое и полностью почерневшее. Моя рука слегка дрожала, когда я поднял его, выпрямился и повернулся к парням.

— Её ожерел…

Хруст. Боль взорвалась в моем лице, и я выронил ожерелье, схватившись за нос, который, без сомнения, был сломан. Глаза заслезились от боли, а кровь залила переднюю часть моей рубашки и руки.

— Дерьмо, — крякнул я и стряхнул кровь с рук.

Я это заслужил.

Подняв глаза, я ожидал увидеть Кама, но мое черное сердце перестало биться, когда размытое зрение зафиксировало, что это Фишер возвышался надо мной со смесью ярости и отвращения. Его дыхание было прерывистым, а полуночно-черные глаза смотрели пронзительно. Затем я почувствовал это щекотание в голове.

— Не надо. — Последнее, что мне сейчас было нужно — это он в моей ебаной голове.

Он надавил сильнее, и я поморщился, пытаясь укрепить свои ментальные щиты против него, но в этом состоянии он был безумно силен и пробил их почти без усилий. Мои воспоминания проносились в голове с невероятной скоростью, начиная с того момента, как мы получили задание от Ларсона.

Хол предлагает мне задание, я соглашаюсь. Операция «Старички». Моя ревность к Сэйдж. Мои комплексы и уязвимость. Мой гнев. Склад. Мои… чувства к Фишеру. Я переписываюсь с Холом, говорю с ним по телефону, нахожу фотографию в её доме. Подозрения. Ложь. Ларсон приказывает мне вступить с ней в отношения. Я договариваюсь о личной миссии для Кама. Сад. Притяжение, которое было реальным, которое я пытался отрицать. Я отстраняюсь от неё. Всё. Фишер увидел всё. Затем он отшатнулся от моего сознания, как будто обжегся.

— Фишер, я не хотел…

— Да. Всё, что ты делал с тех пор, как мы сюда приехали, было потому, что ты хотел, — усмехнулся он. — Мы, — он указал между нами, — закончили.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но из него вырвался лишь сдавленный звук, на который, как я думал, я даже не был способен. Что значит «мы закончили»? Наша дружба? Наши потрахушки? И то, и другое?

— Просто послушай… ты не понимаешь, Фиш, просто сядь, и мы сможем поговорить. — Я покачал головой, пытаясь осмыслить всё происходящее, но он только рассмеялся. Глубоким, темным, злобным смехом, от которого по спине пробежал холодок.

— Теперь он хочет поговорить, — пробормотал он, продолжая увеличивать расстояние между нами. В груди было тесно, мне казалось, что я не могу сделать полный вдох, но я всё равно потянулся к нему.

— Не смей ко мне прикасаться. Ты эгоистичный ублюдок. Ты взялся за эту подработку в надежде на повышение. Ларсон кормил тебя комплиментами, называл сыном, и ты кинул нас всех с сияющими глазами. Но что, Слоан? Ты не чувствовал себя достаточно грязным, будучи лжецом, пока он не приказал тебе «проложить себе путь в отношения с ней, как это сделали остальные»? И что ты сделал потом, Слоан? Ты потрахался с нами обоими меньше чем через час, твои руки были по всему её телу! Меня от тебя тошнит! — проревел Фишер. Его дыхание было тяжелым, а мне казалось, что меня сейчас стошнит.

— Что ты, блядь, только что сказал? — прорычал Кам, надвигаясь на меня. Между его пальцами потрескивало электричество.

— Ты прикасался к ней, потому что тебе приказали? — Кай начал подкрадываться ко мне у него из-за спины.

— Всё было не так! Блядь! — закричал я, проводя руками по волосам, не заботясь о том, что только что перемазал всю голову собственной кровью.

— У меня есть для тебя секрет, Слоан, — прошептал Фишер, его глаза выжигали меня изнутри. — Те чувства, которые ты испытывал ко мне, те, с которыми ты боролся в своих воспоминаниях? Те, в которых ты не мог разобраться? — Он презрительно усмехнулся. — Это любовь, ублюдок.

— Любовь? — поперхнулся я, качая головой.

— Именно так. Ты любишь меня, Слоан. Ты влюблен в меня. Но хочешь знать кое-что еще? Ты также влюблен в неё. Так каково это — знать, что ты только что предал двух людей, которых любишь, и двух других, которых любишь почти так же сильно? Наверное, это рекорд: потерять две любви в тот самый день, когда понимаешь, что влюблен.

Моя спина ударилась о стену, и я сполз на пол, вытянув ноги перед собой. Любовь? Я влюблен? В Фишера и Рыжую? Горло перехватило, в ушах стучала кровь, она же стекала по моему лицу. Я поднял руку, вытер щеку и несколько мгновений смотрел на свои пальцы, прежде чем понял, что крови на них нет. Но там были слезы.

Глава 18

Кам

Мое тело дрожало.

Возвышаясь над Слоаном — одним из моих старейших друзей, моим братом, моим напарником до гроба — я смотрел, как он, блядь, ломается. Разлетается на куски.

И я чувствовал ту ярость, которая охватывает человека, когда его кидают так грандиозно, что руки чешутся от желания услышать хруст костей и увидеть брызги крови. О боги, я был пиздец как зол.