Осколки - А. Л. Вудс

— Именно это я и имела в виду.

У него было количество убийств, он был почти женихом и почти с ребенком. У меня был Кэш. Даже если я была застигнута врасплох его признанием, я не имела права расстраиваться из-за этого, независимо от того, что пыталась рассказать мне моя тревога.

— Невозможно предсказать, где кто окажется и с кем. Я не могу злиться на тебя за что-то подобное, и я не воспринимаю это как лажу.

— Тогда почему, черт возьми, у тебя трясутся руки?

Я уставилась на конечности, прикрепленные к моим запястьям, и, конечно же, они были похожи на маракасы. Я практически слышал, а как стучат мои кости. Я посмотрела на свои руки, желая, чтобы эти чертовы штуковины перестали изображать гремучих змей. Это не было побочным продуктом его признания, хотя и шокирующим — это было зарождение чувства вины за то, что я собиралась сделать после того, как уйду отсюда, подняв свою уродливую головку.

— Мне просто холодно.

Он вздохнул так, что это сказало мне, что он знал, что мой ответ был чушью собачьей, но он не стал настаивать на этом. Ответом была чушь, просто не по той причине, о которой он думал.

— Вот, — сказал он, забирая у меня мокрый комок бумажных полотенец. — Я возьму это.

Я неловко стояла рядом, наблюдая, как он вытирает мой беспорядок. Затем он схватил с земли дорожную кружку.

— Хочешь еще?

— Нет. Мне нужно идти, иначе я опоздаю.

Он посмотрел на меня задумчивым взглядом, как будто пытался что-то понять.

— Ты уверена, что не расстроена?

Это был намек мне уйти, пока он не нашел мой отвлекающий маневр.

— Нет, — заверила я, подходя ближе к нему.

Я перенесла свой вес на носки, приподнимаясь, чтобы встретить его губы. Его рот был властным, хватка на моей талии твердой, подушечки его пальцев прижимали меня к нему, как будто он мог поцелуем стереть все, что я ему не говорила. Между нами прошел поток энергии, который растопил границы моего невысказанного беспокойства.

Когда мы оторвались друг от друга, он прошептал:

— Оказалось, что это был чей-то другой ребенок, — в его голосе не было ни капли грусти по этому поводу, но я не могла не испытывать к нему сочувствия.

— Мне жаль.

И мне было жаль. Я знала, каково это, когда тебя обманывают, и мне не приходилось смиряться с мыслью, что от тебя забеременеет кто-то другой. Это, вдобавок ко всему остальному, с чем я уже имела дело, поставило бы меня за грань.

— Нет. Возможно, прямо сейчас я был бы женат на ком-то другом.

Блуждающая мысль о том, что, возможно, ему было бы лучше уйти, пронеслась сквозь меня, находя дорогу к моему языку.

— Есть вещи и похуже, которые...

Он заставил меня замолчать, прижав большой палец к моим губам, а его рот нашел мочку моего уха.

Его дыхание было теплым, его губы касались мочки моего уха, когда он говорил.

— Если ты скажешь еще хоть одну самоуничижительную вещь о себе, твоя задница будет моей.

Я отдернула голову в ответ на угрозу. Веселье окрасило его лицо, в то время как мое покрылось волдырями. Жар опалил мне затылок, каждый волосок на моем теле встал дыбом.

— Что ты сказал?

— Ты слышала меня, Хемингуэй.

Этот ублюдок был серьезен. Как ему удалось в мгновение ока превратить серьезный момент во что-то настолько горячее?

— Я не занимаюсь делами через черный ход.

Он провел кончиком языка по своим губам в манере, которая показалась мне в высшей степени эротичной.

— Ты не... Или у тебя не было?

— Что это? Исповедь? — мое нервное хихиканье нарушило тишину по соседству. Его взгляд переместился на мужчину на другой стороне улицы, который приветственно поднял руку. Шон повторил движение соседа, и его губы растянулись в веселой улыбке. Мы оба знали, что ему было наплевать на своего соседа; он просто подначивал меня и наслаждался каждой чертовой минутой этого.

— Я иду на работу, — объявила я, спускаясь по ступенькам крыльца.

Он последовал за мной к моей машине, его шаги звучали рядом, пока я тащилась к "Камри". Я едва успела вставить ключ в замок, как он развернул меня, прижимая к дверце машины.

— Ты что, собиралась уходить, не поцеловав меня на прощание? — его руки легли мне на талию.

— Прости, я думала, тот последний поцелуй был достаточным прощанием.

Я приподнялась на цыпочки, но он держал свои губы вне досягаемости. Его пальцы впились в джинсовую ткань, которая облегала мою задницу, как обертка из Сарана.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Он потерся кончиком своего носа о мой.

— Я собираюсь опоздать, а твой сосед все еще стоит на подъездной дорожке и смотрит на нас, как эксгибиционист.

Я не хотела, чтобы это прозвучало как пыхтение, но оно прозвучало, и этого было достаточно, чтобы возбудить его. Я почувствовала, как он затвердел у моего напряженного живота, и молилась тому богу, который слушал меня прямо сейчас, чтобы я добралась туда, куда мне было нужно, вовремя, потому что такими темпами все могло превратиться в платное порно на капоте моей дерьмовой машины.

— Тебя когда-нибудь раньше трахали в задницу, да или нет? — он задал этот вопрос с той же небрежностью, которую можно продемонстрировать, прося соли за обеденным столом.

Мои ноздри раздулись, когда я прижала ладони к его груди.

— Нет, — прошипела я, толкая его вперед, хотя он едва сдвинулся на дюйм.

Птицы на сторожевом дереве в его дворе с карканьем слетели с ветвей и направились во двор, где, я была уверена, не происходило никаких грубых разговоров.

— Ты покраснела, — пробормотал Шон. Он положил руку мне на сердце, и в тот момент я ненавидела этот гребаный орган больше всего на свете, потому что он сильно и быстро бился под его рукой, открывая правду. — Ничего страшного, если ты этого не делала.

— И я не буду.

Он усмехнулся, когда я ударила его тазовой костью, и на этот раз он дал мне достаточно места, чтобы освободиться. Я повернула ключ в дверном замке, и когда замок открылся, я бросила свою сумку на пассажирское сиденье и уселась за руль, прежде чем захлопнуть дверцу машины. Поворачивая ключ в замке зажигания, я издала тихий смешок.

Во что я здесь вляпался?

Шон постучал в окно машины. С минуту я раздумывала, не открывать ли его, но почему-то подозревала, что в долгосрочной перспективе это только ухудшит мое положение. Я открыла окно, свирепо глядя на него из-под