Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

– Ты про Перегрина?

Он кивает.

– Конечно, ты пытался привести свой безумный план в действие, – усмехается Тора, откинувшись на спинку стула.

– Я все перепробовал, – вздыхает Санти. – Показывал ему часы. Показывал звезды. Говорил сотней разных способов, что мы здесь. Но ничего не сработало.

– Он знает, что мы здесь, – замечает Тора.

– Но не может связать это с той частью себя, которая думает, что мы все еще в переходной фазе, – пожимает плечами Санти. – Он просто… верит. Его сложно убедить.

– Уж я-то знаю, – сухо говорит Тора. – Ты узнал от него что-нибудь полезное?

У нее чешутся руки, ей хочется закурить, но прошлый раз она решила бросить навсегда. Торе ненавистна мысль о том, чтобы стать худшей версией себя.

– Перегрин полностью управляет кораблем и всеми операциями, – отвечает Санти. – То есть даже если мы не убедим его разбудить нас, то сможем заставить сделать кое-что другое.

– Например? – спрашивает Тора угрюмо, отхлебывая его пиво. – Починить себя?

– Да он даже самодиагностику провести не способен, – качает головой Санти. – Перегрин понимает: что-то сломалось, но что именно, понять не может, какое уж тут починить.

– Прямо как мы. – Тора хватается за голову. – Боже, Санти! Я так мечтала, чтобы мы оказались за пределами известного. И не только ради того, чтобы увидеть все, ради чего мы сюда прилетели. А еще ради того, чтобы вернуться домой, на Землю. Чтобы, черт возьми, прославиться как герои, выступать в дурацких передачах по телику и вдохновлять детей стать астронавтами. Вся эта восхитительная, прекрасная хрень. И я хотела увидеть людей, которых люблю. Я про настоящих людей, а не их копии.

Санти с любопытством смотрит на нее:

– Почему ты говоришь в прошедшем времени?

– Я просто… – качает головой она. – Мы должны быть реалистами. Время на исходе. В реальной жизни остаются дни.

– Но здесь у нас есть год. – Невероятно, но Санти улыбается. – Теперь, когда ты со мной, мы найдем выход. Я верю в это.

– Понятно, – с горьким смешком откликается она. – Не представляю, как после всего, что мы видели, ты все еще говоришь о чуде.

Санти смотрит на нее совершенно спокойным взглядом, который Тора терпеть не может.

– Мы видим чудеса каждый день.

– Ах да. Конечно, магически наполнившаяся чашка окажется ключом ко всему. – Она встает. – Тогда давай пойдем и проверим, насколько отросла твоя борода.

* * *

– Ну, как это работает? – спрашивает Тора, пробираясь через заполненное людьми фойе «Одиссея». – Нужно вламываться всякий раз или помещение остается открытым?

– Я больше не ходил туда без тебя, – пожимает плечами Санти.

Тора потрясена, и он добавляет:

– Ждал твоего возвращения.

– А если бы я не появилась?

Санти смотрит на Тору так, словно подобный исход был невозможен.

– Ты здесь, разве нет?

– Это не ответ!

Они идут к надписи «На реконструкции». Любопытные посетители останавливаются, чтобы посмотреть, как Тора и Санти срывают ее со стены.

– Не могу поверить…

– Простите!

Тора оглядывается. Мужчина в рубашке поло с логотипом «Одиссея» смотрит на них, скрестив руки:

– Что вы делаете?

– Мы вышли на орбиту экзопланеты, которая находится в четырех целых двух десятых светового года от Земли, – вздыхает Тора. – Мы прожили больше жизней, чем можем сосчитать, мы устали и голодные. У нас нет времени с вами препираться.

Мужчина растерян.

– Я не знаю, что сказать.

– Как всегда. – Тора смотрит на Санти. – Три, два, один…

Никто не идет за ними следом. Словно темный зал невидим для всех остальных. Тора сразу направляется к видеостене, ей очень хочется увидеть настоящих себя и Санти. Они еще больше похудели или Торе только кажется? В последний раз, когда она здесь стояла, смерть настигала Санти сразу в двух мирах: на видео перед ее глазами и там, в квартире, когда он погружался в запрограммированное забвение. Тора обвиняла иллюзорную смерть в том, что она отвлекала ее, не давая искать спасения от настоящей. Торе казалось, что нужно было найти новую себя, новую перспективу. Но вот здесь и сейчас стоит та же прежняя Тора без каких-либо новых идей.

– Тяжело видеть, во что мы превратились. – Санти чувствует ужас и благоговение, словно собственными глазами узрел святых во плоти.

– Увы, это наша реальность.

Тора следит за ползущей зеленой линией их сердцебиения, слушает глубокий медленный гул их дыхания. Конечно, надо быть благодарной за то, что течение времени в симуляции заторможено в сотни раз по сравнению с кораблем и их последние дни продлеваются. Но вместе с тем это и пытка, медленное истощение растягивается до бесконечности.

Картинка меняется, на экране появляется тусклая металлическая комната. Единственный источник света в ней – две стеклянные панели, сквозь которые видны их лица.

– Есть еще одна камера? – спрашивает Санти.

Тора до сих пор не понимает, почему он все эти годы прятался в симуляции, вместо того чтобы встретиться с ними настоящими.

– Снаружи отсеков с нами.

– Что это? – Он подходит ближе.

– Ты о чем?

– Смотри. Видишь темное пятно на стенке? – Санти указывает на него. – Похоже на подпалину.

Тора поднимает руку, словно может коснуться холодного металла.

– Думаю, после столкновения возник пожар.

– Нам повезло остаться в живых, – судорожно выдыхает Санти.

– Наверное, старый добрый П потушил пожар до того, как тот привел к серьезным повреждениям. – Тора вглядывается в их затененные лица.

– Хорошо, что нам сделали иллюминаторы, – замечает Санти.

– Правда, мы можем увидеть только собственные отражения. – Тора смотрит на видео, которое переключается обратно на крупный план их угасающих тел. – Выхода нет, – заключает она. – Нам остается только смотреть.

– Тогда хватит смотреть. – Санти касается ее спины. – Идем отсюда.

* * *

Тора полагает, что Санти покажет ей особенно трогательный мурал или хотя бы церковь. Но неожиданно они оказываются в его квартире в Бельгийском квартале – в квартире с темно-синим диваном и вязаным пледом. Она могла принадлежать почти любому из известных ей Санти. Пока он готовит чай, Тора разглядывает карту звездного неба на стене и ей хочется, чтобы карта исчезла и появилась стена ее отсека и настоящие звезды снаружи.

Фелисетт мяукает и трется о ее ногу. Тора рассеянно гладит кошку и свободной рукой наводит порядок на непривычно захламленном столе. Здесь лежит книга «Последние дни Сократа» с аккуратными пометками Санти; наброски для мурала в привычном для Санти фантастическом стиле; какие-то бумаги с чертежами, схемами, логическими блок-схемами; наглядные пособия, призванные растолковать Перегрину, что от него требуется.

Санти ставит чай перед Торой.

– Милое место, – замечает она. – Вполне обжитое, можно подумать, ты правда тут жил.

Санти садится.

– Я пробыл здесь семь лет, –