Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

Упрямый, как всегда, он качает головой:

– Если мы уверены, что ничего не получится, мы не увидим выход. Даже прямо у себя под носом.

Тора чувствует, как пустота в животе растекается по всему телу.

– Ты прав, – признает она.

– И ты тоже.

Спустя столько жизней он все еще может удивлять ее. Она смеется, ударяется головой о стену.

– Как мы оба можем быть правы?

– Благодаря тому, кто мы есть. – Он толкает ее в плечо. – Ну подумай. Чтобы оказаться здесь – стать теми, кого выбрали для такой миссии, – нам нужны были и надежда, и отчаяние. Нам нужно было помнить о них одновременно.

– Знать разницу между приемлемым риском и отчаянным поступком, – говорит Тора, не понимая, пришли эти слова в голову к ней самой или она просто вспоминает чужую фразу. – Быть готовыми потерять все, но и быть готовыми сражаться, чтобы сохранить все.

– Удерживать одной рукой и отпускать другой, – кивает Санти.

– Хочешь сказать, что можешь все это сделать? – косится на него Тора.

– Пока что нет. – Он встает. – Но я могу попробовать научиться.

Тора глубоко вздыхает, берет его за руку и тоже поднимается:

– И я.

* * *

Баланс надежды и отчаяния. Звучит легко, пока не попробуешь. Спустя неделю Тора сидит у портала аннигиляции, швыряя туда одну за другой звезды, которые украла в сувенирном магазине «Одиссея». Со странным горьким удовольствием смотрит, как фальшивая манифестация ее мечты раз за разом растворяется в небытии. Собираясь бросить последнюю звезду, она слышит знакомый голос.

– Вы в порядке?

У Торы екает сердце. Ну конечно. Милая Джулс, которая не может спокойно пройти мимо огорченного незнакомца.

Тора оборачивается, прикидывает варианты ответа: «Да, я в порядке», «Нет, я загнана в симуляцию, а мое настоящее тело вращается вокруг отдаленной планеты, и через несколько дней я умру от голода».

– Привет, – говорит она.

– Привет. – Джулс хмурится, перелезая через ограждение. – Так это да или нет?

Тора оглядывается и пододвигается, чтобы оказаться между Джулс и порталом.

– Все сложно.

Джулс садится перед ней по-турецки.

– Почему бы вам не поделиться со мной?

– Потому что вы решите, что я сумасшедшая, – смеется Тора.

– А мне нравятся сумасшедшие.

– Тогда я вам точно понравлюсь.

– А разве уже нет? – Джулс смеется, от ее ямочек у Торы разрывается сердце. – Может, начнем с кофе и посмотрим, как пойдет?

Тора раздумывает. Может, и не важно, что Джулс на самом деле не здесь. Может, ее симулякра достаточно, чтобы они полюбили друг друга? Теперь Тора знает, какую версию ее Джулс любит больше всего. Она знает, как сделать ее счастливой, как сделать так, чтобы она осталась. Можно провести последний год жизни в удивительном сне, в бесконечной любви.

Ей так сильно этого хочется, что становится больно. Но перед ней не Джулс, не настоящая она. Это Джулс, которую Тора представила себе, – фрагментарный, односторонний образ, что никогда не сравнится с реальностью. Настоящая Джулс так сильно ее любила и так хорошо знала, что выбрала именно такую копию себя для миссии. Санти был прав – это щедрый подарок. Но его недостаточно для той Торы, какой она хочет быть.

– Думаю, не стоит, – качает головой Тора.

Джулс кажется обиженной.

– Наверное, я не так все поняла.

– Нет, все правильно.

Джулс разочарованно смеется, как всегда, когда Тора выкидывает что-то странное.

– Тогда почему бы не выпить со мной кофе?

«Потому что ты эхо настоящей Джулс, которую я оставила. А эхо не способно спасать людей».

– Я просто… не могу, – отвечает Тора. – Не сейчас.

– Ладно, – соглашается Джулс. – Значит, потом?

«Потом». Потом может и не быть. А может и быть. Когда Джулс улыбается ей, кажется, что обе вероятности существуют одновременно. Надежда увидеть ее снова и риск потерять навсегда.

– Как насчет… – От одной только мысли Тора смеется, не успевая договорить. – Что, если я загляну к тебе, когда вернусь на Землю?

– Договорились, космическая девушка, – улыбается Джулс, поднимаясь на ноги. – Буду ждать.

* * *

Они продолжают пытаться. Тора тащит Санти в «Одиссей», чтобы внимательно пересмотреть зернистое видео с ними настоящими – вдруг они упустили какую-нибудь деталь. За это ей приходится целую вечность слушать пустой разговор Санти с Перегрином. Сотни раз у Торы появляется план, а Санти отвергает его, и сотни раз случается наоборот. Но однажды Санти с Торой откроют возможность на грани между надеждой и отчаянием и станут теми, кто способен ухватиться за нее.

А до тех пор Тора как бы живет в этом городе. Ей казалось, что она видела все трюки времени – тягучие летние месяцы детства, быстрые годы юности, которые по нынешним ощущениям пролетели как секунды. Но такого она не испытывала никогда. Сейчас Тора болезненно ощущает утекание времени – дни в симуляции и минуты для настоящих Санти и Торы. Гуляя днем по тропинке вдоль реки по пути из «Одиссея», она наблюдает, как ее тень удлиняется. Тора представляет удар сердца длительностью в сотню секунд. Иногда она даже думает, что слышит его.

Санти продолжает рисовать муралы, пока они не покрывают город от Дойца до Эренфельда. По ночам Тора дополняет изображения словами: фрагментами разговоров, аргументами и контраргументами, которые представляются ей одним долгим спором. И вот она стоит под башней с часами, смотрит на полуразрушенную стену. Поверх слоев граффити она видит изображение Перегрина и одноименный корабль, который тот держит на ладони. Тора дорисовывает облачко с текстом у иллюминатора. «Помогите, – пишет она. – Мы внутри этой птицы».

– Идеально, – смеется Санти, увидев текст.

Он немного подправляет мурал – Санти никогда не бывает до конца доволен своей работой. Тора наблюдает, как Санти сосредоточенно хмурится. Закончив изображение, он спрашивает:

– Что?

– Ничего, – откликается она. – Я просто рада, что застряла в сломанной симуляции именно с тобой, а не с кем-то другим.

Санти притягивает ее к себе и целует в щеку.

– Я тоже.

Следуя его примеру, Тора старается замечать красоту города. Сейчас ей проще, потому что она понимает, что его выстроили с любовью. Свет, отражающийся от водной ряби; тихий гул повторяющихся разговоров в глубине «Кентавра»; попугаи, перелетающие с дерева на дерево. Даже в ошибках есть своя прелесть, они похожи на несовершенства любимого лица. Ведь Тора и в самом деле любит этот город – болезненной любовью, как любишь друга, который предал, но стал частью тебя, и ты не можешь представить свою жизнь без него. Тора ничего не делает, чтобы найти выход. Она надеется, что все образуется само собой, пока они будут изо дня в день делиться крошечными открытиями.

– Я выяснила, что за звук мы недавно слышали