Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

– Думала, что ты вообще спать не будешь. Мне казалось, ты каждую секунду будешь искать выход. – Тора смотрит укоризненно. – И все эти твои разговоры, что ты меня ждал, что теперь, когда я вернулась, мы все выясним… Мне кажется, ты просто сдался.

– Это не так, – возражает Санти.

Тора показывает на Фелисетт:

– У тебя кошка. Универсальный символ, означающий «я никуда не собираюсь».

– Я все еще пытаюсь. – Санти показывает Торе кипу рисунков и планов. – Все это время пытался. Просто думаю, что мы не найдем решения, если будем постоянно смотреть в лицо смерти.

Тора отводит взгляд. Санти мягко похлопывает ее по руке.

– Помнишь жизни, в которых мы были учеными? Ответы не всегда приходили, когда мы старались их найти. Но они появлялись в перерывах, когда мы занимались чем-то еще.

– Но сейчас мы ничем не заняты. – Тора показывает на квартиру, на Фелисетт, на плед, настолько знакомый, что она может связать такой же с закрытыми глазами. – Санти, мы и так все бросили и оставили всех, кто нас любил. Потому что видели себя исследователями, хотели прикоснуться к неизвестному, это заботило нас больше всего. Может, это эгоистично, но такие уж мы. Такие уж наши поступки. Нам от этого не убежать.

– Ты права, – соглашается Санти. – Но можно посмотреть иначе.

Санти роется в бумагах и наконец находит рисунок. Он показывает его Торе. Они сидят с завязанными глазами спина к спине, скованные по рукам и ногам. Но на тени, которую фигуры отбрасывают в ярком свете, они свободны и бегут.

Он встречается взглядом с Торой.

– Мы отдали лучшие годы своей жизни, чтобы провести их во сне в металлическом ящике. Мы добровольно пошли на эту жертву ради миссии. Представь, сколько труда было вложено в то, чтобы наш опыт не ограничился одним сном. – Он берет Фелисетт, кладет кошку на колени и чешет ей подбородок. – Мне кажется, это было сделано намеренно. Окружающий мир, возможно, иллюзия, но он дал нам возможность расти, учиться. Мыслить за пределами ограничений, в которых мы находимся.

– Что ты хочешь сказать? – Тора скрещивает руки на груди.

– Что эта жизнь, этот мир – подарок. И нам стоит относиться к нему как к подарку.

– А я думаю, опасно воспринимать симуляцию как реальность. Нам ни на секунду не стоит забывать, где мы действительно находимся. – Тора берет стопку набросков и машет ими перед Санти. – Зачем ты все рисуешь вымышленные жизни? Мы и так уже узнали, кто мы. Как это поможет найти выход?

Тора злится и не скрывает этого. Ей нужно быть такой – той, кто бросает ему вызов, кто выводит его из самоуспокоенности. Она кидает рисунки на пол:

– Проснись, Санти, или мы оба умрем во сне!

Он осторожно выпускает Фелисетт из рук и встает на колени, чтобы собрать рисунки.

– Я и не сплю, – отвечает он. – Я вполне осознаю, что происходит. Это ты закрываешь глаза на все, что привело нас сюда.

– Хватит! – Тора буравит его взглядом.

– Что? – поднимает огорченные глаза он.

Она выхватывает у него рисунок. Озадаченный, Санти не препятствует ей. Она смотрит на перекрестные штрихи, складывающиеся в знакомое, окутанное тенями лицо: мужчина с длинными волосами и бородой.

– Ты нарисовал его в доме воспоминаний.

– Я видел это лицо, когда упал с башни, – кивает он, осторожно поднимаясь на ноги.

– Это ты. – Тора смотрит на Санти.

– Что?

– Не знаю, почему я раньше не догадалась. – Она вглядывается в рисунок. – Наверное, потому, что тогда еще не видела стену в музее. Не знала, как ты выглядишь в реальности.

Санти улыбается.

– Como enigmas en un espejo, – шепчет он на испанском и вдруг с горячностью смотрит на Тору. – Тора! Ты говорила, что видела женщину, когда упала.

Картинка впечаталась в память: длинные волосы, лицо в тени, но вокруг яркий свет. Тора так неистово искала врага, что не узнала себя.

– Наши отражения в стеклянных панелях отсеков. – Она встречается глазами с Санти. – Мы, наверное, проснулись.

Они направляются к двери. Оба молчат по пути к башне. Оказавшись на месте, Санти лезет в брешь в стене.

– Подожди, – останавливает его Тора.

Он оглядывается, обрамленный мраком:

– В чем дело?

Тора смотрит ему в лицо, под ногами – старые пятна крови. Слишком многое случилось с ними здесь. Тора кусает губу.

– Мы оба считаем, что нужно поступить именно так.

Санти наклоняет голову, кажется, что он вот-вот засмеется.

– Если мы в кои-то веки согласились друг с другом, не значит ли это, что все правильно?

Тора смотрит вверх на башню, и под этим углом не разобрать, который час.

– Это может быть наш последний шанс. Если мы решаемся, то мне нужно, чтобы мы не просто согласились, а согласились по веской причине.

Санти разводит руки, словно все и так очевидно:

– Мы знаем, что способ уже сработал.

– На мгновение, – говорит Тора. – Но потом симуляция просто перезапустилась. Почему ты считаешь, что теперь будет иначе?

– Тогда ведь мы не знали, что́ видим. Сейчас все иначе. Мы себя узнаем и сможем удержаться.

– Уверен?

– Нет, но хочу надеяться, – пожимает плечами он.

У Торы замирает сердце. Санти выбирается из отверстия в башне.

– Не понимаю тебя. Если ты сомневаешься, то зачем, по-твоему, нам прыгать?

Тора пятится, утыкается в стену, чувствуя себя загнанным зверем.

– Потому что это все, что у нас есть, мы больше ничего не придумаем.

– Плохой мотив. – Санти смотрит на Тору в упор.

– Как и твой, – парирует она. – Мы не можем повторить то, что совершили, в бессмысленной надежде, что результат получится иным.

– Но мы не можем действовать от отчаяния.

У Торы от страха сводит живот – они остались без решения. Она садится под башней и начинает вырывать травинки между брусчаткой.

– Тебе-то легко, – говорит она угрюмо. – Ты, наверное, веришь, что попадешь куда-то еще после того, как умрешь от голода в той консервной банке.

– Верю, – признается Санти, садясь рядом с ней. – Но я не хочу умереть, не увидев того, ради чего мы сюда прибыли. – (Тора следит за его взглядом, через площадь к вывеске «Кентавр».) – В прошлый раз, когда я умирал, мне было сложно принять, что у нас ничего может и не выйти. Но в самом конце я решил верить, что у нас получится. Я выбрал надежду.

– Но надежда не всегда означает что-то хорошее, – возражает Тора. – Надежда может парализовать. Заставить тебя ждать спасения, вместо того чтобы самому искать его. – Тора смотрит умоляюще. – У нас может не получиться, Санти. И нам