Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

вдвоем. Их версии проявляются, раскручиваясь по спирали, и Тора наконец понимает: все они существуют, все до единой, независимо от того, что произойдет дальше.

– Нет… – говорит Санти, и голос срывается.

– Мы всегда к этому шли, – качает головой она, все еще прижимаясь к его лбу. – Прикоснуться к неизвестному или умереть, пытаясь. – Она улыбается. – Даже если мне не доведется это увидеть, я рада, что зашла так далеко.

* * *

Они бредут назад по ночному мосту в предрассветной тишине Старого города.

– Не обязательно прямо сейчас, – уговаривает Санти. – У нас несколько месяцев в запасе. Можем сначала их прожить.

– Ты правда думаешь, что я смогу так жить? Когда смерть стоит у меня за спиной? – Тора смотрит на него. – Я знаю, чего бы ты хотел на моем месте. Прощальный тур по любимым местам. Откровенный разговор с Элоизой и родителями. Серию муралов, подводящих итог. – Он печально улыбается, и она отводит глаза. – Но я не такая. Я последний раз взгляну на город, и потом мы это сделаем.

«Последний раз». Тора старается не думать о том, чего действительно боится: если у нее будет время на размышление, время замедлиться и в полной мере осознать свое решение, она может передумать.

Они неторопливо взбираются на башню. Из осторожности, говорит себе Тора. На самом деле она знает – они просто оттягивают момент, когда придется попрощаться друг с другом. Наверху они сидят бок о бок и смотрят на город: собор, реку, мост Гогенцоллернов, увешанный красивыми, глупыми свидетельствами любви. Тора закрывает глаза и ясно видит: Санти ступает на поверхность нового мира – и от шагов вздымаются клубы пыли, встречая его.

– Похорони меня там, – просит Тора. – Если я не выживу.

– Где?

Она открывает глаза и видит любимое, удрученное лицо Санти.

– В новом мире.

Он делает глубокий вдох и только потом произносит:

– Если ты так хочешь.

– Будь ты на моем месте, разве захотел бы, чтобы твой труп вернули на Землю? – хмурится Тора, улавливая подтекст. – Я думаю, обучение, которого мы не помним, включало в себя инструктаж по перевозке грузов.

– Нет-нет, я бы захотел, чтобы меня похоронили среди звезд, – мягко улыбаясь, качает головой Санти.

– Навеки дрейфовать в космосе человеческой ледышкой? – фыркает она. – Ну, каждому свое.

Он улыбается, глаза у него снова мокрые. Тора чувствует, что ее коробит, как жестяную банку в вакууме. Если она не решится сейчас, потом не хватит смелости.

– Перегрин! – кричит она звонко.

Ничего не происходит. Тора неуверенно смотрит на Санти.

– А он может сюда подняться? – интересуется тот.

– Честно говоря, я ожидала, что он спустится с небес.

Внутри башни слышится шорох. Появляется Перегрин, стряхивая пыль с плаща.

– Да?

– Мы приняли решение, – прочистив горло, объявляет Тора.

Перегрин неуверенно смотрит на Санти.

– Оба?

Санти вздрагивает. На миг Тору охватывает ужас, смешанный с облегчением, – он откажется, пощадит ее и обречет их обоих.

– Да, – отвечает Санти, и это конец: выбор сделан.

Тора вздрагивает от первого настоящего приступа страха. Она хватается за парапет башни, пока он не проходит.

– Перегрин, – говорит она, – можешь кое-что сделать для меня?

– Да?

– Я хочу, чтобы в городе жила моя копия, созданная из всех моих версий. Чтобы эта Тора сидела на террасе «Кентавра», ругала новичков и приканчивала запасы красного вина Бригитты. – Она встречается взглядом с Санти – напрасно. Она сглатывает. – Можешь… можешь так сделать?

Перегрин кивает.

Тора оборачивается к Санти, берет его за руки. Ее сердце – взрывающаяся звезда, и Тора хочет уже покончить с этим, но так не хочет конца.

– Помни меня, – просит она и с натужным смешком добавляет: – Всю меня.

– Вся ты не уместишься ни в моем сознании, ни в любой симуляции, – качает головой Санти. – Только вселенная может тебя удержать.

– Мне, вообще-то, повезло. Большинство людей проживают только одну жизнь, а у меня их было больше, чем я могу сосчитать. – Тора сжимает его руки. – Кстати, нас надули. Знаешь как?

– Нет, – отвечает убитый горем Санти. – Скажи.

Тора прислоняется к его голове своей и смотрит через реку.

– Я все время пыталась сделать правильный выбор. Потом, когда выяснила, что происходит, решила, что ни один наш выбор здесь ничего не значит. Но я ошибалась. Каждый наш выбор говорил нам что-то о нас самих, друг о друге. – Тора подчеркивает слова жестами, двигая руками Санти вместе со своими. – Перегрин пытался нам сказать, но я не понимала. До меня дошло только сейчас. В этом был смысл – чтобы я узнала все версии тебя, а ты – все версии меня. Так как нас всего двое, мы должны были стать всем друг для друга. Но никому это не под силу. Невозможно стать всем для другого человека за одну жизнь. – Голос ее дрожит. – Но мы прожили столько жизней, что я знаю тебя так же хорошо, как себя. И знаю, что каждая наша версия выбрала бы полет в новый мир. Чего бы это ни стоило.

Санти смотрит на нее, по лицу льются слезы.

– Эй, – обращается к нему Тора с притворной досадой. – Я признаю твою правоту. Чего ревешь?

Он всхлипывает и улыбается. Тора целует Санти в лоб, на нее падает тень. Перегрин становится между ней и звездами.

– Готовы? – спрашивает он.

Она глубоко вздыхает. Как вообще можно быть готовой к смерти? Торе нужно подвести итоги, ее жизнь должна пронестись перед глазами, но какая из жизней? Той, которую она хочет, у нее нет – настоящая жизнь, которую она никогда не вспомнит, раздробленная на осколки в этом вымышленном городе. «Договорились, космическая девушка, – вспоминает Тора слова Джулс. – Буду ждать».

– И последнее. – Тора смотрит на Санти, ей становится невероятно спокойно. – Хочу, чтобы ты передал сообщение Джулс. Может, мы с ней вместе, может, были вместе когда-то, а может, наши отношения существуют лишь в моих мечтах. Наверное, я этого не узнаю. Но в любом случае я хочу, чтобы ты ей передал: если она хотя бы наполовину такая же замечательная, как все ее отражения, то мне невероятно повезло знать ее.

– Я передам, – кивает Санти.

Он закрывает глаза, пытается взять себя в руки. Она смотрит на него – на его длинные ресницы, выдающийся нос, губы, подрагивающие оттого, что он пытается не заплакать. Так случается с домом детства: пока ты там, даже не задумываешься о его внешнем виде, а стоит уехать, тоскуешь по каждой детали. Тора не успевает отвести взгляд, как Санти открывает глаза.

– Ты все еще можешь передумать, – говорит он почти умоляюще.

– А ты бы передумал? – улыбается она.

Он качает головой.

– Ну что ж…

Облако попугаев вспархивает