Песня о любви - Эль Кеннеди

я жаждал в последнее время, понимаешь? Сейчас столько попсы и слащавой музыки, рынок перенасыщен ими. Не пойми меня неправильно, я люблю своих поп — див. У меня получилось несколько отличных коллабораций. Но мне нужно попробовать что — то другое, понимаешь?

— Кажется, да.

— Я подумал, что мы могли бы пообщаться, посмотреть, есть ли между нами взаимопонимание. Но я возвращаюсь в Токио на этой неделе до конца лета, так что, если твой новый материал меня зацепит, мы реально сможем попасть в студию только в сентябре. Тебя это устраивает?

— Вполне устраивает, — выпаливаю я и тут же морщусь от того, как нетерпеливо это прозвучало.

— Отлично. А пока присылай мне новый материал. Ты нормально воспринимаешь критику, или я имею дело с дивой?

Я смеюсь.

— Нет, критикуй. Это идет только на пользу, верно?

— Вот что мне нравится слышать. — Додсон звучит воодушевлённо. — Моя помощница пришлёт тебе все мои контакты. Почту, номера телефонов, что угодно. И мы скоро свяжемся, дружище.

Он отключается, не попрощавшись, оставляя меня немного ошеломленным.

Это действительно только что произошло?

Я возвращаюсь на кухню и падаю на табурет у стойки. Блейк сливает макароны в раковине, но при моём драматичном появлении ставит дуршлаг.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

У меня все еще кружится голова, когда я пересказываю наш разговор, и ее глаза загораются, когда я заканчиваю. Она подходит к стойке и обнимает меня.

— Чёрт возьми. Уайатт! Это невероятно.

Я хватаю ее за руку, но не обнимаю в ответ. Я все еще слишком ошеломлен. Заметив мое оцепенение, Блейк отстраняется и вглядывается в мое лицо.

— Что случилось? Почему ты не рад?

— Я рад. Но... — Я прочищаю горло, потому что оно покрыто тревогой. — Что, если ему не понравится мой новый материал, и он решит не продолжать?

— Не решит.

— Может решить.

— Не решит. Ты чертовски талантлив, что, очевидно, видят все, кроме тебя. Но слушай сюда, Грэхем, ты слишком крут, чтобы быть неуверенным в себе.

Я не могу сдержать смех.

— Я не неуверенный. Я просто...

— Не думаешь, что ты достаточно хорош, — заканчивает она.

Да. Наверное. Вроде того. Я знаю, что я хорош. Просто я всегда боюсь, что не смогу стать успешным. И это трудно проглотить, когда все вокруг — такие. Моя мать. Мой отец. Моя сестра. Абсолютно все.

— Наверное, это проклятие любой успешной семьи, — криво усмехаюсь я, сглатывая комок в горле. — Как будто... Что, если я никогда не смогу соответствовать?

— Я тоже так чувствую, — напоминает мне Блейк. Она придвигает табурет к моему и садится, беря меня за руку. — Все остальные предназначены для величия, а я предназначена для скучной офисной работы, которую ненавижу, и моих дурацких хобби.

— Ну, большинство людей работают не по любви. Такова жизнь. — Я сжимаю её руку. — Но твои хобби не дурацкие.

— Я изучаю разные вещи ради удовольствия, — ворчит она.

— Ага, и тебе это нравится. Разве не это главное? Какая разница, что делают все остальные?

— Вот видишь, ты все время это повторяешь, — поддразнивает она, — и говоришь мне, чтобы я никогда не сравнивала себя с другими, если не хочу разрушить свою самооценку. А сам сидишь и сравниваешь себя с семьей.

— Разве ты еще не поняла, что люди редко следуют собственным советам?

Блейк смеётся.

— Нам стоит заключить договор: обещать напоминать друг другу не попадать в ловушку сравнения.

По телу разливается тепло.

— Мне нравится.

На этот раз, когда она обвивает руками мою шею, я не сопротивляюсь. Я просто держу её крепче.

Глава 27. Уайатт

Маяк

На следующий день дождь прекратился, и солнце выглянуло из — за облаков. Мы с Блейк готовим омлеты на завтрак и едим их на террасе, пока она печатает одной рукой в телефоне. Затем откладывает его и откусывает ещё кусочек, но тут телефон снова жужжит. Её коса падает на плечо, когда она всматривается в экран.

— Так много сообщений, — сухо замечаю я.

— Невозможно отправить Спенсерам одно сообщение, чтобы оно не превратилось в целый диалог.

— Чем сейчас занимаются наши паранормальные подкастеры?

— Они посетили маяк на острове пару дней назад, и Маленький Спенсер утверждает, что почувствовал чье — то присутствие.

— Мы оба знаем, что этого не было.

Она смеётся.

— Наверное, нет. Но в любом случае, я хочу туда съездить. Поедешь со мной?

Я отправляю последний кусочек омлета в рот.

— Конечно. Когда?

— Давай сегодня. Компенсируем то, что вчера весь день сидели взаперти.

— Эй, мне понравилось наше время взаперти вчера. — Я подмигиваю ей. После того как мы проснулись, я перевернулся на спину и заставил её оседлать моё лицо. Кажется, она не возражала.

Она краснеет, отчего я ухмыляюсь ещё шире.

— Было очень приятно, — чопорно говорит она. — Но теперь я засиделась. Поехали на маяк.

— Это то место, где Рэймонд, по слухам, встречался с сестрой Дарли?

— Ага. И это недалеко от дома коричного духа, так что кто знает? — Блейк поднимает брови. — Возможно сегодня мы столкнемся не с одним, а с двумя призраками.

— Да. Это точно случится. — Я отодвигаю стул и берусь за тарелки. Теперь моя очередь мыть посуду.

— То есть мы едем? — спрашивает она.

Правда в том, что даже если бы я не хотел ехать, всё равно поехал бы. Я не могу ей отказать. Одна улыбка этой девушки — и я отдам ей свой пуховик посреди тундры.

Поэтому пожимаю плечами и говорю:

— Конечно.

— Ещё далеко? — спрашивает Блейк пару часов спустя, пыхтя от напряжения.

Я проверяю телефон и с удивлением обнаруживаю, что связь всё ещё ловит достаточно, чтобы загрузить карту. Как только мы ступили на остров, сигнал почти сразу упал до одной палочки.

— Может, еще минут десять — пятнадцать.

Она вздыхает. Я её не виню. Подъём оказался круче, чем я ожидал, и мои ноги горят от напряжения. Но я слышал, что вид того стоит. Да, я здесь ради вида, а не ради призрака, потому что я не верю в привидения, а в маяке на острове посреди озера Тахо нет абсолютно ничего сверхъестественного. Ну, правда.

Мы идём по тропе. Я снял футболку где — то полмили назад и засунул её за лямку рюкзака. Блейк постоянно разглядывает мою грудь, и я каждый раз усмехаюсь, когда она это делает, но ей не стыдно. Ну и ладно. Мне нравится, когда она на меня смотрит.

По обеим сторонам узкой тропинки растут высокие сосны, их хвоя блестит от