Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

* * *

Эйрин Миттар

Я вынырнула из сна резко сев на постели и с какой-то отчаянной силой втягивая в судорожно сжавшиеся легкие воздух. Вдох за вдохом пыталась привести мысли в порядок и успокоить бешено стучащее сердце. Было такое ощущение что где-то за грудиной опрокинули бутыль кислоты, что пожирает нутро рождая такую боль, от которой невозможно отмахнуться и просто начать дышать. Впервые я умирала беспомощным наблюдателем, видя, как погибает тот, кто…нравился мне?

Признаться в чем-то большем даже самой себе почему-то пока не могла…

Да, говорят, что медоеды не испытывают страха. Честно говоря, я и сама так думала до этого момента! И я не знала, что из произошедшего больше всего выбило меня из привычного равновесия: осознание собственных чувств, невозможность сделать вдох или вид того, как Терон умирает, а я не могу ничего с этим поделать, потому как мне самой остался лишь последний вдох в этой жизни!

Подняв почему-то дрожащие ладони, я прижала их к глазам с удивлением поняла, что мои щёки влажные, а из горла вдруг раздаётся какой-то жалкий всхлип.

Я плакала.

Впервые со дня смерти отца. Даже, когда потеряла зрение я не чувствовала такого душевного раздрая!

Сколько прошло времени сказать было сложно, но за окном начал разгораться осенний рассвет, раскрашивая комнату в зловеще-алые тона. Понимание произошедшего словно выбило у меня почву из-под ног. На какой-то краткий миг я вдруг почувствовала, что всё бесполезно! Я никогда не вырвусь из этой петли времени, где Терон будет погибать, а я наблюдать, отчаянно трепыхаясь словно бабочка в паутине и направляясь на тот свет следом за ним. Такая обречённость вдруг упала на плечи.

— Ну уж нет! — хлюпнув носом вдруг с силой сжала я кулаки, чувствуя, как на смену несвойственной мне апатии и обречённости приходит решимость и вера в собственные силы. — Это всё не может быть просто так!

Даже, когда сил нет Миттар всегда верят в себя и просто знают, что способны на всё! Так меня воспитывали!

Вдруг вспомнился один разговор, который случился у меня с дедом, когда мне было лет пять. Пожалуй, только сейчас я в полной мере поняла, о чем он тогда говорил:

'— Деда, почему тебя все боятся? Ты самый сильный? — со свойственной ребёнку непосредственностью, спросила девочка, беря за руку оборотня в строгом темно-сером сюртуке, что неспешно шел с внучкой по аллее парка.

Мужчина усмехнулся и отрицательно покачал головой, в то время как в его глазах рождались озорные смешинки.

— Вовсе нет.

— Тогда почему? Я слышала, как продавщица говорила, что ты самый сильный оборотень в Фортексе! — восторженно выдохнула малышка.

Нортон Миттар вновь усмехнулся, потом повернулся к внучке лицом и склонился так, что их лица стали на одном уровне:

— Хочешь, самый главный секрет нашего рода? Тот самый, где рождается сила Миттар? — загадочно прошептал мужчина, а юная Эйрин энергично закивала головой. — Я силён ровно настолько, насколько верю в себя. Только я знаю свои пределы и когда мне говорят, что я недостаточно силён, я просто отвечаю, что пределов нет, — подмигнул он и легонько стукнул кончиками пальцев по крошечному носику внучки.

Девчушка на минуту нахмурилась и немного разочарованно вздохнула. Дедуля шутил над ней, решила она тогда'.

— Пределов — нет, — прошептала я — да, — с силой сжав кулаки, вылезла из кровати и решительно пошлёпала в душ. — Я точно знаю! — повторила я самой себе, как ту самую единственную установку, которую была согласна признавать. — Хрена-с два я буду жрать эту рыбу ещё раз! — ещё более запальчиво выкрикнула я неизвестно кому.

Далее шли более матерные и решительные речёвки сулящие страшные расправы всем, кто встанет у меня на пути.

На этот раз никаких многоходовок с праздничным обмундированием не было. Сначала хотела надеть просто костюм для марш-броска. Но подумав, что две решительно настроенные дамочки в лице маман и тетушки в четыре руки ловко вытряхнут меня из него и невзирая на любые протесты обрядят в то, что им нужно остановила выбор на многострадальном парадном мундире.

— Сколько жизней ты прошел вместе со мной, друг, — немного сентиментально прошептала я, огладив ткань, а потом решительно приляпала недавно полученную медаль. — Нужно же и украсить маленько, а то мама с тётей точно не поймут в чем прелесть такого обряжения.

На свидание я собиралась исключительно для своих родственников. То, что мне там делать нечего было ясно и без финального аккорда в виде очередного отбытия на тот свет Аскарда. Но и скакать за наёмниками в вечернем платье и на каблуках было бы глупо. А так, я солидный офицер хоть и в отставке в относительно удобных сапогах.

Сперва я думала удрать из дома пораньше, чтобы попытаться определить, где именно будут обустраиваться наёмники, но быстро поняла, что идея так себе в первую очередь потому, что мои не в меру энергичные родственники сновали по дому, как какие-то гиены в ожидании пира, когда нас с Дереком швырнут на прокорм львам, а они потом нас доедят. Дома царил совершенно нездоровый ажиотаж. Подозреваю, что из-за меня, так как я впервые шла на свидание и такое ощущение, что всё семейство переживало как оно пройдёт и таскалось из стороны в сторону. Если кто-то думает, что ускользнуть незамеченной из дома полного взбудораженных медоедов так уж просто, то спешу разочаровать — это нереально.

— И не надо, — засовывая в карман часы, удавку, пристраивая за голенищем сапог кинжалы, пробормотала я, решив ещё очки протереть на всякий случай. — Пойдём тихо-спокойно, времени хватит, — решила я.

Объяснить маме и тёте свой выбор наряда оказалось сложнее, чем прорваться на строго охраняемую вражескую территорию. Если тётя Элаиз натащила своих платьев и по очереди трясла ими в воздухе уговаривая хотя бы примерить, то мама, узнав о моём решении сначала уговаривала, потом орала, а после подкрутила влажность в глазах и пустила скупую медоедскую слезу.

— Я никогда не выдам её замуж, Элаиз, — судорожно переводя дыхание выдала она, усевшись на мою постель почти до потолка закиданную платьями тёти. — Она в точности, как её отец, — всплеснула руками мама. — Если бы не я, то мне кажется он вообще бы не понял откуда дети берутся… — страдальчески выдохнула она, откинувшись на кучу барахла и рискуя быть погребённой под ней.

— Эй,