Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

— Он и есть твой отец, сынок, — произношу спокойно и легко, чувствуя, как камень с души слетает. — Настоящий.

— Правда, мам? — округляет глаза он. — А как же тот папа? Который меня ругал и тебя обидел...

— Нам его подкинули, он плохой, — объясняю на доступном ребёнку языке, потому что правда может его ранить. Я приседаю к сыночку, сжимаю его ладошки, смотрю в глаза, такие же небесно — голубые, как у отца. — Но Тихон нас все равно нашел, потому что очень тебя любит.

— Долго искал, — печально вздыхает.

— Прости, сынок, — с горечью шелестит сверху. Дикарев опускается рядом с нами.

— Больше не теряй, растяпа, — поучительно тянет Никитка, пригрозив ему пальчиком.

И мы вместе смеемся. Тихон расцеловывает сына, поднимает его на руки, тот хохочет заливисто, а мне так хорошо, что хочется плакать от счастья.

— Это надо отметить, — хлопает в ладоши мама, но по ее щекам текут слёзы. Сегодня она на редкость сентиментальна. Впрочем, я тоже. — Я накрою на стол! Лиза, поможешь мне? Кстати, ты не видела турку? Я хочу Тихону свой фирменный кофе сварить…

Дикарев бросает взгляд на закрытую дверь, после чего с хитрой улыбкой смотрит на меня. Я поджимаю губы, густо краснея. Каюсь, психанула. Подумаешь, с кем не бывает.

— Я буду чай, — выдавливает он из себя сквозь хриплый смех. Наклонившись ко мне, чуть слышно выдыхает на ухо: — Все равно люблю тебя, ведьма.

— И я тебя, Дикарь, — признаюсь так же тихо, чтобы слышал только он. В ответ доносится довольный рокот.

— Всё — таки Дед Мороз существует, — неожиданно изрекает Никитка и обнимает нас обоих, широко раскинув руки. — Я на Новый год себе папку Лешего загадал! Сбылось! Хм — м — м, а это значит, у меня появятся ещё дедушка и бабушка? Когда я с ними познакомлюсь?

Тихон напрягается, каменеет, скрипит зубами, но сыну отказать не может.

— Скоро… Ты увидишься со всеми, — задумчиво обещает.

Никитка не скрывает восторга, а я просто учусь доверять нашему папке — медведю. Как он скажет, так и поступим. Больше никакой самодеятельности!

Ну, почти…

Глава 41

Несколько месяцев спустя

Москва

Дикарев

— Дедушка болеет? — с искренним сожалением шепчет Никитка, вкладывая влажную ладошку в мою лапу. Я аккуратно сжимаю маленькие пальчики.

Знал бы ты, сынок, что натворил твой дед в прошлом… наверное, все равно простил бы его. Детское сердце не знает злобы и мести.

— Да, он очень болен, — хмуро бросаю. — Мы здесь, чтобы его проведать. Ты не против?

— Я хочу с ним познакомиться, — активно кивает и подает вторую руку Лизе, которая помогла мне принять это непростое решение. У моей жены такое же большое, чистое сердце, как и у сына. — Мамуль, не отставай! Мы должны успеть к дедушке.

— Успеем, родной…

Мы вместе заходим в хоспис, накидываем халаты на плечи, и медсестра показывает нам нужную палату. После короткого, чисто символического стука я осторожно открываю дверь. Внутри царит гробовая тишина, нарушаемая писком медицинских приборов.

Машинально заслонив собой жену и сына, я переступаю порог и замираю, когда взгляд падает на генерала. Не верится, что этот бледный, изможденный, высохший человек, прикованный к больничной койке, когда — то вершил судьбы подчиненных и жонглировал чужими жизнями. Раньше он мог уничтожить любого по щелчку пальцев, а сейчас не в состоянии самостоятельно сходить в туалет.

— Вы кто? — хрипло спрашивает генерал, повернув ко мне голову.

— Не признали, кого восемь лет назад выперли с треском из спецслужб? — приспускаю стерильную маску, чтобы полностью открыть лицо. Медленно подхожу к его постели, чтобы он лучше меня рассмотрел.

— Дикарев? — вскидывает он седые брови. В потухших глазах, обрамленных глубокими морщинами, мелькает узнавание, на лбу залегают кривые борозды. — Ты сильно изменился…

— Вы тоже, — мрачно отмечаю. Болезнь его не пощадила.

— Не в лучшую сторону, — пытается улыбнуться, но получается слабо. — Зачем ты приехал? Проверить, насколько все запущено? Не переживай, не выкарабкаюсь. На этот раз я проиграл.

— Скажу честно, мне все равно, — холодно произношу, пытаясь унять острую боль в груди. На самом деле я сопереживаю этому человеку, хотя и не должен. Страшно видеть его таким беспомощным. — Я подумал, что вы хотели бы увидеть своего внука.

— Его всё — таки нашли? Где он?

Генерал приподнимается на подушках, хотя любое движение дается ему с трудом, и устремляет полный надежды взгляд в сторону входа. Я жестом подзываю к себе сына.

— Привет, дедуля, — с легким волнением здоровается он, переминаясь с ноги на ногу. — Меня зовут Никитка, мне исполнилось семь. В сентябре я пойду в школу. Обещаю учиться хорошо, чтобы вырасти умным, сильным и стать полицейским. А ещё я подарок тебе принес. Надеюсь, понравится. Я старался.

Голос ребёнка едва заметно дрожит, и я поглаживаю его по спине, чтобы поддержать и ободрить. Боковым зрением слежу за реакцией генерала. Если он вздумает что — то отчудить или сказать в своем репертуаре, мы просто встанем и уйдем…

— Какой ты взрослый, — доносится сипло.

Улыбнувшись, Никитка протягивает ему немного помятый, по — детски простой и наивный рисунок, на котором изображен дед, держащий на руках внука, а на фоне — зеленая, цветущая тайга, голубое небо с облаками, яркое солнце.

До лета генерал, скорее всего, не доживет….

Пересекаемся взглядами. Он тоже все понимает, в глазах — безысходность и смирение. Именно в этот момент старик многое осознает. По его щеке скатывается слеза, руки трясутся, когда он берет детские ладошки вместе с рисунком, бережно поглаживает их, подносит к обескровленным губам.

— Ну, здравствуй, внучок, я так рад, что мы всё — таки встретились, — произносит он еле слышно. — Прости меня, — и прижимает растерянного мальчика к себе.

Взглядом показываю Никитке, что все в порядке, и он понимающе моргает, обнимая деда в ответ. Лиза с грустью наблюдает за ними со стороны.

— И ты прости меня, Дикарев, если сможешь, — вдруг добавляет генерал, глядя на меня. — Я был не прав. Зря я разлучил вас с Дариной. В последнее время я часто думаю о том, что все могло сложиться иначе, если бы я не вмешался...

— Не дай бог, — выпаливаю я, покосившись на напряженную супругу. — Знаете, я благодарен вам за то, что отвели меня от беды в лице вашей дочери. Не хочу даже представлять, какой могла быть моя жизнь, потому что сейчас я получил все, о чем только мечтал, — поманив Лизу, я усаживаю ее к себе на колено и приобнимаю за талию. Рукой накрываю ее правую ладонь, на