Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

— Сайт, — повторяет Сара. — Когда ты в последний раз заходил на свой сайт?

— Мы передали все это детективам в… — Мне требуется секунда. — В четверг утром.

— Но у тебя все еще есть доступ к нему, верно?

Я киваю.

— Я просто подумала… ты сказал, она пыталась отговорить тебя выкладывать эпизод с просьбой о помощи.

Я прикусываю губу.

— Думаешь, она могла удалять зацепки?

Сара наблюдает, как я включаю свой ноутбук, перехожу на нашу домашнюю страницу и вхожу как администратор. Мы читаем пару дюжин подсказок, но почти сразу понимаем, что это бесполезно. Я понятия не имею, что мы ищем. Нет никакой возможности узнать, было ли что-то из этого изменено.

Потерпев поражение, я выхожу из системы. Рефлекторно я захожу на нашу страницу отправки материалов, где слушатели пишут свои истории. Я удивлен, увидев почти двести записей за последние пять дней, несмотря на все, что происходило. Пролистывая их, я просматриваю сообщения обо всем — от домов с привидениями до карстовых воронок. Где-то на две трети списка одно сообщение привлекает мое внимание.

Когда я открываю его, мои легкие наполняются воздухом.

Под заголовком «Я пережила насилие со стороны мужа» написано одно слово.

«Эййй», — гласит оно, а за ним следуют два поднятых больших пальца.

* * *

Мы с Сарой долго обнимаемся.

— Стоит сказать Келлер? — спрашивает она.

— Да. — Я отстраняюсь и вытираю лицо рукавом. — Нет. Да? А что, если это просто совпадение?

— Ты знаешь, что нет.

Она права. Мое сердце раздувается от надежды. Мне нужно, чтобы это была она. Это должна быть она. Но где она? И почему она прячется?

— Два больших пальца вверх, — говорит Келлер, когда я звоню ей.

— Фонзи, — говорю я. — Из «Счастливых дней». Он наш офисный талисман.

Келлер издает мычащий звук и говорит, что пришлет кого-нибудь, чтобы отследить IP как можно скорее.

— Но не ждите ничего. Скорее всего, это была не она. Если она в беде и каким-то образом имеет доступ к компьютеру, я сомневаюсь, что она будет передавать информацию через эмодзи.

— Но если это она… — Все поднимается внутри меня, когда я произношу эти слова.

— Как я и сказала, не обольщайтесь. — Она заканчивает звонок.

Следующий час мы с Сарой расхаживаем, и около девяти я наконец получаю сообщение: «IP-адрес не найден».

Я отвечаю градом вопросов. Когда понимаю, что Келлер планирует их игнорировать, я падаю на диван и прижимаю подушку к груди.

— Может, это была не она.

Сара качает головой.

— Нет. Это не имеет смысла. — Она нежно водит костяшкой большого пальца по губам, глядя в потолок. — Может быть… может быть, этот пост был как-то связан со статуэткой.

— Конечно, связан. — Мне уже жалко себя. — Что еще это могло значить?

— Нет, я имею в виду саму статуэтку.

— То есть это какая-то подсказка?

— Не то чтобы она раньше не оставляла тебе подсказок.

Я обдумываю это.

— Репортеры все еще здесь?

Она выглядывает из-за шторы.

— Не так много. О чем ты думаешь?

Мы разрабатываем план и выключаем свет. Только после одиннадцати на улице становится пусто. Я тянусь за ключами, но Сара останавливает меня.

— Давай возьмем мою арендованную машину. На всякий случай.

Мы выскальзываем наружу, прижимаясь к теням, пока не оказываемся в безопасности внутри ее машины. Нам требуется четыре минуты, чтобы добраться до дома Джой. Все огни выключены. Я запираю за нами ворота и впускаю нас через черный ход. Только когда я включаю первую лампу, я понимаю, что Мэллори все еще может быть здесь.

— Мэллори? — шепчу я.

Ответа нет, но уже поздно. Если бы она была здесь, она, вероятно, спала бы. Я зову ее по имени, пока мы с Сарой проходим через гостиную, включая свет, пока не доходим до подвала.

— Мэллори? — выкрикиваю я в последний раз для убедительности. Когда становится ясно, что мы одни, я направляюсь прямо к рабочей станции.

Статуэтка на своем обычном месте в центре стола, утиный хвост натерт до блеска от рук. Я поднимаю ее и провожу пальцами по всем двенадцати дюймам бронзированного металла. Нет никаких незакрепленных частей, никаких гравировок, никаких тайников в гранитном основании.

— Я ничего не вижу. — Я передаю ее Саре.

— Тяжелая, — говорит она.

Она осматривает ее, пока я проверяю стол; я провожу пальцами по глянцевой древесине, затем опускаюсь на четвереньки, чтобы убедиться, что на нижнем металле ничего не написано и не приклеено. Когда я осматриваю каждый край, каждый угол, каждый винт, я перехожу к вращающемуся стулу Джой.

— Такое чувство, что мы на квесте, — говорит Сара, изучая основание настольной лампы.

После осмотра док-станции и подставок для микрофонов я готов сдаться. Если бы было что находить, техники нашли бы, что означает, что это либо не существует, либо лежит в куче улик в полицейском участке. Я опускаюсь на ковер и ложусь на спину.

— Это глупо.

Лоб Сары морщится. Я думаю, она собирается упрекнуть меня за потерю надежды, но вместо этого она присоединяется ко мне на полу и берет меня за руку.

— Так вот где вы работаете, да?

Мне приходит в голову, что мы с Джой, возможно, записали наш последний выпуск, но даже не закончили его. Я до сих пор сожалею о том, как прошла наша последняя встреча. О том, насколько эгоцентричным я был, предположив, что речь идет обо мне. О том, как недальновидно я не смог заглянуть за свое унижение и увидеть, как сильно она страдает.

Если и есть какое-то утешение, то только в том, что я успел сказать ей, что люблю ее.

Я сжимаю переносицу и зажмуриваюсь, пока не проходят слезы. Открыв глаза, я замираю. Моргая, я сажусь, потом встаю и медленно крадусь к углу, словно выслеживая добычу.

— Что? — спрашивает Сара.

Я показываю на потолок. За декоративной бронзовой вентиляционной решеткой находится фильтр — черный, моющийся, новый, установленный после замены системы кондиционирования несколько месяцев назад. Из-за него сложно понять, что я вижу — тень или что-то другое.

Сара подходит ко мне.

— Помоги, — говорю я. Вместе мы сдвигаем стол в угол, чтобы я мог встать на него и дотянуться до вентиляционного отверстия, не вытягиваясь. Я торопливо роюсь в связке ключей в поисках отвертки. Я не хочу верить в происходящее, пока не сниму решетку.

— Что это? — спрашивает Сара. — Что ты видишь?

Я смотрю прямо в объектив камеры наблюдения. Она на магните, и ее легко снять. Я держу ее в руке, и меня охватывает сильное отвращение.

— Ему было мало натравить на нас