Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

— Ты как маленький ребенок со своей любимой игрушкой.

Я думаю обо всех случаях во время тура, когда он втискивался между мной и Бенни. Он говорил мне, что у Бенни планы на ужин, чтобы я не приглашала его поесть с нами, а в тот же вечер говорил Бенни, что я просила романтический ужин на двоих. Он сообщал Бенни, что я расстроена из-за того, что он опаздывает, и небрежно упоминал мне, что Бенни считал мои шутки неудачными накануне.

— Наверное, мне не следовало бы тебе этого говорить, — сказал однажды Ксандер, — но Бенни отпускал некоторые негативные комментарии по поводу того, что ты поправилась в последнее время.

Однажды, перед выступлением, Бенни выпятил свою густую бороду и сказал:

— Я сменил шампунь.

— Ладно…?

— Ксандер сказал, что тебе не нравится, как пахнет тот другой.

— Сказал, да?

Глаза Бенни быстро забегали по моим.

— Ты не говорила этого?

— Я люблю эвкалипт, ты же знаешь.

В другой вечер, выходя из гримерки, Ксандер протянул мне коробку мятных леденцов.

— Тебе, возможно, стоит съесть один перед следующей записью.

— У меня плохой запах изо рта?

— Ну, Бенни сказал…

Это продолжалось. И продолжалось. Хотела бы я сказать, что пыталась это прекратить, но было легче не ввязываться. Если я спорила, например, что Бенни никогда бы не стал комментировать мой вес, Ксандер смеялся и говорил:

— Конечно, он никогда бы не сказал тебе этого в лицо. — А затем следующие десять минут он рассказывал мне, какая я прекрасная. Как мне повезло, что у меня есть муж, который может видеть мою красоту во всех ее проявлениях.

И хотя я знала, что он делает, хотя я видела его насквозь, его слова проникали под кожу. Бенни, возможно, ничего не говорил о моем весе, но это явно было на уме у Ксандера, раз он решил упомянуть об этом. Бенни никогда не жаловался на мое дыхание, но я все равно ловила себя на том, что ем мятные леденцы, когда кто-либо из них был рядом.

К концу нашего тура между Бенни и Ксандером не осталось и капли любви, и после этого их отношения только ухудшились. Пока я жду возвращения Митали, мне приходит в голову, что Бенни, возможно, уже был на грани, когда нашел эти мемуары. «Если он причинил тебе боль, клянусь богом, я его убью». Страх сжимает мое сердце. Если он прочитал это в ту ночь, если он вернулся ко мне домой, чтобы разобраться с Ксандером, и что-то случилось…

* * *

Кровать прогибается. Я открываю глаза и вижу Митали, сидящую у моих ног. Она смотрит на меня так долго, что у меня мурашки бегут по коже.

— Ты дозвонилась?

— Я не поняла, как позвонить Бенни, поэтому я позвонила в полицию.

Мой пульс учащается.

— И?

Она берет меня за руку.

— Ты должна оставаться здесь. Отдыхать. Столько, сколько нужно. Глория уже знает.

— Оставаться? — Я предположила, что кто-то придет за мной.

— Пока что ты в большей безопасности здесь. — Понижая голос, она добавляет: — Тот, кто убил Ксандера, еще не арестован.

Арестован. Я почти не хочу спрашивать.

— А… Бенни?

Ее глаза сужаются.

— Они пообещали, что дадут Бенни знать, что с тобой все в порядке.

Услышав это, я испытываю такое сильное облегчение, что у меня снова кружится голова: Бенни не мог этого сделать. Они бы не сказали, что здесь мне будет безопаснее, если бы считали, что Бенни причастен к смерти Ксандера, потому что Бенни никогда бы не причинил мне вреда. Никогда. У меня перехватывает дыхание. Я хочу его увидеть. Как бы я хотела его увидеть.

— Как долго я должна здесь оставаться? Как я узнаю, когда можно будет уйти?

— Я дала им свой адрес электронной почты. Они сказали, что сообщат, если будут новости.

Я закрываю глаза, внезапно почувствовав тяжесть. У меня по-прежнему множество вопросов без ответов, но я подумаю о них позже. Сейчас я в безопасности, и Бенни скоро узнает, что я жива, а это, пожалуй, самое главное.

Когда я снова открываю глаза, Митали держит мой органайзер для таблеток.

— Когда ты принимала последнюю дозу? Тебе скоро нужно будет принять следующую?

И снова стыд за то, что я все делаю неправильно. Если бы я подходила к отмене лекарств более научно, то не чувствовала бы себя так паршиво.

Ксандер справился бы лучше.

— Тебе не следует принимать их на пустой желудок. — Она смотрит на мою коллекцию надкусанных маффинов и подгнивших бананов. — Подожди здесь.

* * *

Я просыпаюсь и вижу, что Митали протягивает мне миску. От нее пахнет карри и тмином, имбирем и чесноком. Меня переполняют эмоции, голова кружится.

— Давай же, — говорит она. — Это маллигатони[13]. Я приготовила его прошлой ночью.

Я обожаю маллигатони, но, хоть убей, не могу заставить себя протянуть руку к миске.

— Извини. Я не очень голодна.

Митали издает разочарованный вздох.

— Я съем его позже. Обещаю.

Она смотрит мне в глаза, ставит миску на тумбочку и уходит. У двери она останавливается.

— Пока не остыло.

— Я съем, — говорю я. — Спасибо.

Бенни Эбботт

День пятый

— Поверни направо вон там, — говорю я.

Сара указывает на торговый центр в стороне от главного бульвара.

— Туда?

Мы провели в машине весь день, выехав из дома до того, как репортёры разбили лагерь в надежде найти ответы на вопросы о несчастном случае с Ксандером. Точное место происшествия в Национальном лесу Анджелес так и не было раскрыто, известно лишь, что это произошло на шоссе Анджелес-Крест, ветреной двухполосной горной дороге к северу от Лос-Анджелеса. Мы проехали весь путь от холмов, поросших сухой травой, через горы, покрытые соснами, до конца шоссе, а потом развернулись. Но ничего не нашли. Ни дорожных конусов, ни фургонов с камерами, ни кусочка желтой ленты. Это значит, что либо нас обманули насчет места, либо они прекратили поиски Джой.

Или — мне даже страшно об этом думать — они вообще не начинали поиски.

Вся поездка туда и обратно заняла четыре часа, и между приступами гнева и разочарования мы с Сарой анализировали каждую крупицу информации, которую получили за последние несколько дней. То, к чему мы постоянно возвращаемся, — это Мэллори. И то, что они с Куинн скрывают.

— Не могу понять, открыто ли там, — говорит Сара, когда заезжает на парковку.

Кондитерскую Куинн, зажатую между винным магазином и