Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

При этих словах Сильвар так сильно дёрнулся, что Дженна чуть не свалилась с его колен.

— О! Но он немного занят, как я погляжу! — король издал неприятный смешок. — Не будем мешать, мы прекрасно справимся без него.

Он грубовато похлопал по щеке увлёкшегося Врана, отобрал у него мою руку и потянул из-за стола к выходу.

— Может быть, я лучше вернусь в башню? — с надеждой спросила я.

— Ха-ха, — ответил Лириан даже не улыбнувшись. — Очень смешно. Если ты хотела обидеть меня, у тебя почти получилось.

Лишь слегка шатаясь, он провёл меня по коридору мимо множества дверей, несколько раз свернул и остановился у высокой резной двери рядом с гобеленом, на котором невероятно искусно вышитая Дикая Охота, неслась по ночному небу, затянутому грозовыми тучами. Остановившись, он воровато оглянулся и почесал за ухом белую красноухую гончую, в нижнем левом углу гобелена. Мне показалось, собака встряхнулась на бегу.

Замок издал тихий звук, дверь отворилась. Лириан затянул меня внутрь и щелкнул пальцами, зажигая большую латунную люстру под потолком.

— Сегодня ты будешь ночевать здесь, — заявил он, отпуская мою руку. — Располагайся!

Большая комната, со стенами затянутыми оливково-зелёным штофом с рисунком из камышей… Я старалась не смотреть на широкую двуспальную кровать под шелковым балдахином зелёных оттенков. У панорамного окна, задёрнутого красивыми шторами в тон стен, стоял массивный письменный стол с ножками в виде львиных лап, рядом с ним комфортабельное на вид кресло. Очень легко представилось, как Лириан, свободно усевшись в нём, читает книгу, взятую в одном из шкафов, выстроившихся шеренгой вдоль стены. Спальня, кабинет и библиотека одновременно.

— А где шкаф для одежды? — спросила я.

Лириан боролся с шейным платком. Я могла бы помочь, но не хотела облегчать ему задачу. Кое-как справившись, он стянул платок и небрежным движением отправил на спинку тяжелого орехового стула, стоявшего у письменного стола. Издав лёгкий вздох, король — я по-прежнему не могла думать о нём, как о муже — расстегнул пуговицы камзола, снял и бросил его там же. Он устало потёр лицо, и с удивлением уставился на свои руки, испачканные золотой пыльцой, а потом перевёл взгляд на меня.

— Ты что, собираешься спать в этом платье? — буднично спросил он. — Думаю, в корсете нормально выспаться не получится. Лучше иди сюда, я помогу раздеться.

Я неуверенно подошла, приготовившись в любую минуту дать отпор, но Лириан лишь начал развязывать шнурки на корсете. Он действовал уверенно, дергая их в разные стороны — мне сразу стала легче дышать.

— Готово, снимай, — скомандовал он, как бы невзначай слегка проведя мне пальцами по шее.

Кое-как выпутавшись из верхнего платья, я осталась в нижней сорочке, нежно-сиреневого цвета с чёрными кружевами. По современной человеческой моде, такая могла легко сойти за вечернее платье. Снятое фиолетовое великолепие грудой лежало под ногами.

— Твою драгоценную колючку тоже придётся снять, — я не сразу разобралась, о чём говорит король, пока он, правильно поняв замешательство, не указал на золотую ежевичную ветвь диадемы. — А прочесать колтуны… Даже не знаю. Могу попробовать, но результат не гарантирую — они у тебя сейчас напоминают однородную свалявшуюся массу.

Он задорно хихикнул и почему-то поманил к одному из шкафов. У него что, совсем помутилось в голове от выпитого? Я осталась стоять на месте.

— Идём-идём, — он ухватил меня за руку, и бессвязно забормотал: — Спорим, тебе понравится? Всем нравится! Эониель, как стала королевой, приказала сделать у себя похожую…

— Ты о чём? — спросила я в смятении, но Лириан лишь открыл дверцу шкафа… Точнее, сам шкаф с книгами отъехал в сторону, как дверь, открывая проём, ведущий в другое помещение.

— Заходи! — с гордостью произнёс король. — Моя ванная — лучшая во дворце. Ты спрашивала, где шкаф для одежды — у меня его нет. Зато есть достаточно просторная гардеробная.

Из угла, освещённого шаром, заполненным светлячками, на меня смотрела странная взъерошенная женщина в такой же как у меня сиреневой струящейся сорочке, с причёской-ульем и бесформенным пятном мерцающей пудры на щеке. Это зеркало, не сразу поняла я. Четверть комнаты занимала мраморная молочно-белая ванна в виде раковины, с современными медными кранами и душем. Рядом с ней — массивная резная тумба с умывальником, большой хрустальной вазой заполненной разноцветными фигурками из мыла, и стопкой махровых полотенец.

Лириан потянулся к расчёске, лежавшей на краю тумбы.

— Сейчас попробуем что-то сделать с твоими волосами, — сказал он. — Этот кокон раздражал меня всё время. При каждом взгляде на тебя, так и ждал, что вот-вот из-под стола выскочит белый кролик, по залу станут разгуливать ежи и фламинго, а ты гаркнешь дурным голосом: «Голову с плеч!»[2] Садись сюда, — он указал на невысокий пуф рядом с окном.

— Может, сама попробую? — я робко попыталась взять у него расчёску, но Лириан покачал головой, и убрал руку подальше, пошатнувшись от резкого движения. От неожиданности он вцепился другой рукой мне в плечо, чтобы удержаться.

— Прости, похоже я всё-таки перебрал, — пробормотал он. — Но это не значит, что я откажусь от своего намерения.

Лириан пальцами разбирал мои волосы на пряди и разглаживал их расческой. Довольно скоро свалявшаяся в войлок шевелюра приобрела вполне нормальный вид.

— Ты подрабатывал камеристкой? — может быть, колкие замечания заставят его отправить меня подальше? Лириан усмехнулся и в очередной раз провел расчёской по волосам.

— У меня была сестра, ты ведь знаешь, — спокойно сказал он. — Я в детстве часто играл с её волосами и заплетал их в косы. Тогда… Мы очень любили друг друга — я, сестра, брат, мама, отец… У нас была дружная счастливая семья. Пока всё не оказалось ложью.

Он отложил расчёску на тумбу и опустил руки мне на плечи, уставившись на наше отражение в зеркале. Я знала их историю от Тианиель, но не стала перебивать, тоже наблюдая за его отражением.

— Отец оказался предателем. Люк… Люциан Рамстэд — мой брат по отцу.

Старший брат, про себя заметила я.

— Мать ужасно страдала, хотя и пыталась это скрыть, — задумчиво продолжал Лириан. — Я изо всех сил хотел ободрить её, утешить… а вот Эониель всегда больше любила и защищала отца. Мать разрывалась из-за этого между нами и им, а в итоге не выдержала.

— А Конан? — тихо спросила я.

— А что Конан? Он старший принц, всеобщий любимец, — Лириан горько усмехнулся. — Из каждого путешествия отец привозил ему с Эониель подарки. За обедом любимый сын сидел по его левую руку — по правую находилось место матери. Я — младший принц, годный лишь на то, чтобы веселить придворных,