Обречённые - Харпер Л. Вудс

справиться с мучительной болью, разрывавшей меня на части, моя рука поднималась, чтобы коснуться груди, где сердце словно отстранилось и онемело, как будто оно просто перестало перекачивать кровь по телу.

Дверь открылась, и я выглянула в окна на противоположном конце спальни, глядя на горы, по склонам которых приговоренные катили валун, сделанный из золота, обреченные повторять эту участь каждый день, так и не обретя сокровища, которые так отчаянно искали. Я понимала это как никогда, избегая смотреть на Вельзевула, зная, что мне придется продолжать свой путь по кругам Ада с ним рядом, застряв в этом новом знании, которое изменило всё.

Как могла снова смотреть на него, зная, что всё это было ложью? И ложью, которую ему и не нужно было мне рассказывать. Мы всё равно были связаны, поэтому такая игра казалась невероятно жестокой.

— Доброе утро, певчая птичка. Как ты спала? — спросил, подходя к кровати и садясь на край. Я поджала колени к груди, когда он протянул руку, чтобы коснуться верхней части моего бедра сквозь одеяло, прервав контакт, на который он больше не имел права.

— Довольно, наверное. Когда мы уезжаем? — спросила, поджав губы, глядя на эти души, и меня охватило чувство безнадежности. Шансы на то, что когда-нибудь выберусь из этого места, с каждым днем уменьшались, потому что я понятия не имела, намерен ли Вельзевул сдержать свое слово и вернуть меня домой. Он мог с таким же успехом заявить, что со мной здесь случилось что-то ужасное, и бросить меня.

Люцифер никогда не заметит разницы.

Желание поговорить с ним о том, что я услышала, и сохранить это в тайне боролось со мной, пока он пристально смотрел на меня, его тело напрягалось, когда он замечал явную перемену в моем поведении.

— Мы можем уйти, как только ты что-нибудь поешь. Ты в порядке? — спросил он, и это был тот мягкий тон, к которому я так привыкла, снова и снова, жестокость и насмешка исчезли, словно мираж.

— Я в порядке, — сказала я, откидывая одеяло. Оно ударило Вельзевула, заставив его вздрогнуть от неожиданности, когда свесила ноги с края кровати и встала. Направившись к шкафу, обыскала оставленную там одежду в поисках проходящих мимо душ, ища подходящие брюки и топ. Скучала по своему шкафу; даже если он не был полон вещей, которые я бы выбрала сама, по крайней мере, они были моими.

Мне не хватало безопасности моей спальни, не хватало одиночества, где я была гораздо безопаснее, чем на открытом воздухе, вот так, с демоном в качестве компаньона — каким бы нежелающим и обремененным он ни был моим присутствием.

Я взяла первый попавшийся наряд, не обращая внимания на то, что он черный, а не цвета моего факультета. Сняла майку через голову, повернувшись спиной к Вельзевулу, пытаясь игнорировать его резкий вздох. Затем мои шорты для сна упали на пол, так что стояла там в одних трусиках, которые были высоко на бедрах и ягодицах. Я знала, что шокировала его, ведь никогда не выбирала быть нагишом.

Суровая правда заключалась в том, что оцепенение, окружавшее меня, слишком сильно напоминало то место, куда я уходила, когда мне было больно и я просто хотела покончить со своими страданиями. Когда мама и тетя подвергали меня особенно сложным тренировкам, пытаясь выманить мою магию, или когда мне приходилось терпеть, как меня кормили во время Жатвы, я погружалась в самые глубины своей души, где ничто физическое больше не имело значения.

Именно туда я убегала от боли предательства Вельзевула. Его мнение для меня больше не имело никакого значения. Он был просто еще одним мужчиной, который хотел использовать меня, и я знала, что с этим делать. Меня больше всего нервировала мысль о том, что он задержится дольше, чем потребуется, чтобы понять, что не окажусь в его постели.

Кровать заскрипела, когда он встал, и я просунула одну ногу в первую дырку штанов. Другая последовала за ней, и я подскочила, чтобы приподнять штаны, торопясь, почувствовав его приближение. Приготовилась к неизбежной стычке, к тому, что он попытается прикоснуться ко мне так, как я не хотела. Вместо этого его пальцы едва коснулись поясницы, обводя линии едва заметных белых шрамов, которые были видны только при определенном освещении.

Я ждала, момент повис между нами, пока он наслаждался зрелищем, на которое никто раньше не обращал внимания. Рубашка была собрана вокруг моих локтей, когда собиралась надеть ее, но я не могла пошевелиться, зная, что он меня видит. Казалось неправильным, что именно он знает мои секреты, когда ему на самом деле все равно, что они значат для меня.

— Иногда мне снится, что он еще не мертв, — сказал он мягким, мучительным голосом. Я отстранилась, наконец, стянув рубашку через голову. Она легла на место, когда поправила грудь, приподняв ее в обтягивающей ткани, прежде чем надеть носки и туфли.

— Как мило с твоей стороны, — сказала, отступая. Вельзевул протянул руку, схватив меня за локоть, чтобы не дать мне сбежать. Он нахмурился, глядя на меня сверху вниз, пытаясь выведать ответы, которые ему не давала. Он только лгал и придумывал отговорки, если я его спрашивала, поэтому решила использовать эти знания, чтобы защитить себя от его жестоких нападок на мое сердце.

— Я мечтаю, что у меня будет возможность сделать так, чтобы он страдал так, как заслуживает, — сказал Вельзевул, делая вид, что это хоть как-то изменит мое поведение.

— Оглянись вокруг, — резко сказала, вырывая локоть из его хватки. Я указала на окна, из которых открывался вид на ужасающие наказания, которые демоны, обитающие в Аду, с удовольствием наблюдали ради собственного развлечения. — Когда же наконец будет достаточно? Разве в этом мире и так недостаточно жестокости? — спросила, наблюдая, как ужас отразился на его лице. Я моргнула, удивленная влагой слез, прилипших к ресницам. Не помнила, когда в последний раз плакала из-за чего-либо, кроме того, что сделал Итан. В последний раз что-то так глубоко проникло в туманную пелену, окутывавшую мое сердце, и так сильно повлияло на меня, и я возненавидела его еще больше из-за этого.

Первая слеза скатилась по щеке, я резко покачала головой, отвернулась от него и направилась к двери.

— Нет. Я не буду причиной, по которой ты будешь оправдывать это на своей совести. Ты хочешь наказать его, потому что ты чертов демон, и ты это делаешь. Ты жесток, ты причиняешь боль и…

— Что я сделал? — он сократил расстояние, наклонился и обхватил мои щеки руками, когда оттолкнула его, заставив