Моё бессонное лето - Яна Ланская

Мимо кондитерской «Счастье» пройти не могу и заглядываю за кофе. Заодно и конфет возьму Жене. Местные пралине куда интереснее мишек харибо, да еще и такие же неоднозначные, как Женя. Он сам как конфета с необычным вкусом и противоречивым сочетанием.

Пока мне упаковывают всё в подарочную коробку и варят кофе, замечаю их фирменный мерч — красные свитшоты с надписью «Счастье» и решаю взять нам.

Хочу подарить ему что-то памятное из Санкт-Петербурга. Он говорил не единожды, что здесь счастлив.

Довольная гуляю в поисках ягод и наконец-то нахожу сладкую свежую чернику. Покупаю красивые свечи и захожу в аптеку на всякий случай.

Внутри всё сжимается от волнения, когда захожу в номер. Женя по-прежнему спит, но уже ворочается и реагирует на мои шорохи, значит, можно будить.

В украшение торта черникой вкладываю весь свой художественный потенциал, вставляю свечи и сажусь на кровать.

— Же-е-ень! Женя! Просыпайся! — Шепчу ему и тормошу рукой.

Он нехотя пробуждается, трёт глаза и садится.

— Бемби, я больше не буду с тобой спать. Я ненавижу, когда меня будят, — говорит скорее обиженно, нежели грубо или с раздражением.

— Прости, с Днём рождения! — Протягиваю ему коробку с тортом и жду его реакции.

— Спасибо, малыш! — Женя откидывает крышку и долго смотрит на торт. Закусывает щёки и часто моргает, — это сметанник с черникой, Тат?

— Ага.

— Откуда ты знаешь?

— Егор…

Ощущение, что он зол или расстроен.

— Дэээмн, иди сюда! — Ставит торт на кровать и притягивает меня к себе. — Пиздец, малыш! Спасибо тебе! Это трогательно! Думал, никогда больше его не попробую…

Женя затаскивает меня на себя и принимается целовать мне шею. Тело реагирует на него моментально, и мне приходится приложить много усилий, чтобы ему противостоять.

— Жень, я не могу. Я не восстановилась. У меня всё тянет и саднит, — упираюсь и увиливаю от поцелуев. Ничего у меня не болит, просто я хочу взять перерыв и думать головой, а не одним местом, как сказала бы мама.

— Я буду нежным, малыш, — шепчет и не отпускает меня.

— Жень…

Женя раздосадованно вздыхает и даёт мне слезть с него. Смотрит грустно на свой эрегированный член и на меня. Ну и я смотрю и улыбаюсь. Пусть мучается. Он меня и не так обламывал.

— Алло, — Женя берёт телефон внутренний, — доброе утро! У вас есть Taittinger? Супер! Занесите нам. И завтрак подайте.

— Таттэнже, — передразниваю его и закидываю чернику с торта в рот.

Мы принимаем завтрак, шампанское и выносим всё на террасу. Женя зажигает сам свечи, долго на них смотрит и наконец загадывает желание. Снова он серьёзный и грустный. Но не расстроенный. Кажется, даже счастливый. Вспоминаю про свитшот и конфеты и выношу ему.

— Классно! Стиль! Спасибо, счастье моё! — Обнимает меня, а я чувствую, как меня это всё напрягает.

Всё просто немыслимо круто. Мы на террасе с умопомрачительным видом пьём шампанское и едим торт. Сегодня в Питере так солнечно и жарко, что иногда даже кажется, что мы в Риме и живём свою лучшую жизнь.

Женя простой и понятный. Ласковый, нежный, благодарный. А мне всё не так. Я жду подвоха каждую секунду и, не получая его, разочаровываюсь. Пугаюсь осознанию, что мне этого недостаточно. Я хочу быть в пике, а не ровно наслаждаться жизнью.

И даже винить себя не могу. Это он задал такую планку. А теперь что?

Закрадываются мысли поссориться, а потом помириться. Это бы дало мне то самое чувство.

— Поехали уже кататься? — Запиваю свои токсичные мысли алкоголем и надеюсь хотя бы там получить нужную дозу дофамина.

Женя продолжает игриво себя вести и измазывает меня кремом, а потом его слизывает. Возбуждает ли меня это? Да, однозначно. Но одновременно раздражает. Понять не могу, что со мной. Я действительно, как самка богомола. Может, у меня асцендент в скорпионе? Почему я отчаянно хочу его жалить?

Пока едем в такси, Женя меня держит за руку, а я извожусь вся. Не могу избавиться от своего глубинного раздражения. Устала сама от себя. Ночью люблю, а днём хочу ранить. Что за дерьмо? Хочу отмщения? Не знаю…

Когда приезжаем в Сестрорецк на кайт-спот, меня отпускает. Вокруг много сёрферов, Егор с Лексом, все его поздравляют, и я расслабляюсь. Удивляюсь недавним мыслям и кайфую от нашей компании.

— Страшно? — Женя раскладывает кайт и готовится к катанию.

— Да… Я не понимаю, как я буду просто так на тебе висеть. Без страховки, без защиты.

— Вчера тебе не было страшно, — намекает Женя на наш незащищённый секс. — Доверься мне, малыш. Это прокачает наши отношения. Да и ощущения охуенные.

Буквально доверить ему свою жизнь? А если я сорвусь во время прыжка? Это дико пугает, но я киваю и облизываю губы. Я хочу этой свободы больше всего. Я хочу преодолеть себя и отпустить.

Женя даёт мне команды, показывает знаки, а я вообще не могу сосредоточиться и запомнить, что от меня требуется.

В первые мгновения, когда кайт набирает скорость, мне кажется, что сейчас всё и закончится. Крепко держусь за Женю и не могу расслабиться. Закрываю глаза от парализующего страха и жалею, что подписалась на это безумство.

Чувствую, как мы взмываем в воздух, и перестаю дышать. Страшнее даже не разбиться насмерть, а остаться калекой. Решаю, что если умирать, то красиво. Раскрываю глаза, и дух захватывает. Парим выше, выше, перекручиваемся вокруг своей оси и стремительно летим вниз.

Приземляемся, я жива, всё хорошо. И в этот момент меня захлёстывает такой мощнейший адреналин с экстазом, что я начинаю орать от страха, восторга и счастья.

Пиздец. Вот оно! Аж тошнить начинает от интенсивности ощущений. Это непередаваемо! Мы словно птицы, словно супергерои. Мы есть свобода. Одуреть.

— Ещё! — Кричу громко, чтобы он меня услышал, и наконец расслабляюсь и даже целую его мокрую солёную кожу.

Охренеть! Как же, чёрт возьми, это круто!

Когда я оказываюсь на суше, падаю навзничь на песок и лежу, пытаясь прийти в себя. Ничего подобного никогда не испытывала. Он был прав. Я ему доверяю. Мне ничего с ним не страшно!

— Я хочу с папой поговорить! Прямо сейчас. Поехали?

— Погнали. Да!

Подъезжаем к нашему дому и прощаемся. Пока парни готовят барбекю, соберу свои вещи в Москву.

Такой крутой себя чувствую, что папина любовница кажется каким-то насекомым несущественным.

Застаю папу в саду, играет сам с собой в шахматы.

— Привет! — Отрываю его.

— Привет, Татуль, — папа растерянный, и вид у