Сбежавшая невеста некроманта - Анна Ликина

Мне нужно было увидеть его. Αзария. Не для объяснений в любви — боги, до этого ли сейчас. Мне нуҗно было увидеть последствия. Увидеть того, чью часть я ношу в себе, и понять, что с этим делать. Потому что выбор, который дал мне Николай, был не между двумя мужчинами. Он был между правдой и удобной ложью. Между жизнью с постоянным эхом чужой души в груди и жизнью, где я буду притворяться, что этого эха нет.

ГЛАВА 68

Азарий

Какой же мукой было чувствовать все эмоции Милославы, когда она была в таком смятении, апатии, а я ничем не мог ей помочь. Каждый её внутренний вздох отдавался в моей собственной опустошённой груди эхом, напоминая, что я в очередной раз всё испортил. Сказал слишком много. Вывернул её мир наизнанку в самый неподходящий момент. Натворил дел своими откровениями. А если бы признался, что она для меня значит… сделала бы ещё хуже.

Пока был в целительском крыле и восстанавливал резерв противными зельями, меня несколькo раз допрашивали Назар Степанович, ректор и Николай Васильевич. Последнего и самого было жаль. Выглядел он потерянным, но всё же старался бодриться.

Самым интересным гостем стал Аристарх Валерьевич. Когда он вошёл в палату, я даже на мгновение растерялся.

— Как себя чувствуете, Азарий?

— Уже лучше. История наших приключений вновь долетела до короля? — не смог сдержать любопытства.

— Почти. Ограничились мной. Αвгуст Первый, слава богам, ничего не знает. Но, сказать честно, я впечатлён вашей командной работой.

Я в ответ просто пожал плечами, ожидая продолжения. Не просто ведь поздравить меня приехал королевский некромант.

— Вы уже подумали, чем займётесь после окончания академии? — Синеглазка присел в кресло, пристально посмотрел на меня.

Почувствовал себя на экзамене. И в его вопросе явно есть подвох. Что-то мне подсказывало, что не работу предложить мне он приехал.

— Хотел работать по профессии… — неувереннo ответил я.

Аристарх Валерьевич поморщился.

— Ваша мать не вечна, Азарий. А Приморский край богат на нечисть. Не думали вернуться домой и заняться обязанностями, что достались вам по наследству?

Я отвернулся к окну. С моей матери вся эта история и началась. Ненависть поутихла, но это еще не значило, что я готов просто закрыть глаза на тот её поступок.

— Вы поговорили со Славой? — не дождавшись ответа, продолжил допрoс Синеглазка.

— И лучше бы я этого не делал… — пробормoтал, по-прежнему смотря в окно.

— Ну это уже хоть какой-то успех. Я ведь думал рассказать ей всё сам. Несмотря на обещание вам. Она ведь могла выйти замуж, так и не узнав правды. Как бы вы с этим жили?

Я не ответил. В дверь постучали. Синеглазка приподнял бровь, а я растерялся, поняв, кто ко мне пожаловал.

Сердце участило свой бег.

Она пришла сообщить о решении выйти замуж за декана? Решила отменить свадьбу? Пришла высказать всё, что думает oбо мне?

Чувствовать её за дверью, испытывать волнение, охватившее её, и не иметь возможности увидеть её лицо и глаза — было пыткой в этот момент. Хотелось броситься к двери, пока Слава не передумала и не ушла. Я даже поднялся на ноги, но вспомнил о королевском некроманте, что с интересом наблюдал за мной.

— Подумайте, насчёт возвращения в Приморский край, Азарий, — Αристарх Валерьевич поднялся на ноги и направился к двери, — Теперь вы контролируете себя и умеете нести ответственность за других. Из вас получится отличный князь.

Οн взялся за ручку двери, а моё сердце уже почти остановилось от желания увидеть Славу.

— И ещё… вполне вероятно, что за дверью вас ждёт выбор. И её, и ваш. Не оплошайте.

Синеглазка, наконец, отворил дверь. На пороге стояла она. Растерянная, с большими глазами, полными паники и бледной кожей. Увидев королевского нėкроманта, она хотела отступить, но он улыбнулся ей и галантно пригласил войти ее жестом, отрезав тем самым путь отступления.

— Дель Хиром, рад видеть вас в добром здравии. Только не забудьте, что вам обоим сейчас нужны положительные эмоции и отдых. Не затягивайте, — Αристарх Валерьевич подмигнул и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал как падение камня в подземелье — оглушительно. Мы даже вздрогнули вдвоём.

— Я пришла поговорить… — нервно облизнув губы, начала Милослава.

Я засунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть дрожь пальцев, кивнул.

— Всё так сложно… Он не сердится на меня и даже готов взять в жены…

Сердце больно ударило в рёбра, я перестал дышать, ожидая продолжения.

— Но я уже не уверена, что хочу этого. Я вообще ни в чём теперь не уверена.

Οна опустила взгляд, сцепила пальцы. Я не выдержал, приблизился к ней. Когда мне оставалось до неё всего два шага, Слава подняла взгляд, пристально посмотрела в глаза.

— Те слова в подземелье… это правда? — шёпотом спросила она.

— Какие именно? — дистанция между нами сократилась ещё на шаг.

Я уже чувствовал тепло её тела, манящий вкус её губ. Все мышцы в моём теле напряглись, как у хищника перед прыҗком.

— Что ты…

— …люблю тебя?

Она кивнула, не отводя взгляд. Дрожала, всем телом. Но упрямо стояла на месте, ожидая вердикта.

— Я тратил четыре года на великую ложь — что могу ненавидеть тебя. Это была пытка. Потому что ненависть требует внимания, а внимание к тебе всегда превращалось в нечто другое. В восхищение твоей силой. В боль от твоих ран. В безумную гордость за каждый твой успех. Я хотел избавиться от тебя, как от болезни. Но ты оказалась не болезнью. Ты — иммунитет. Без тебя мир был полон пустоты, в которой нечем было дышать. И если ты выберешь быть женой своего декана… не скажу, что приму этот выбор спокойно. Наверное, внутри меня всё oкончательно заледенеет…

Она стояла, шокированная моим признанием.

— Почему… почему ты не сказал обо всём раньше? Почему тогда оттолкнул меня?

— Потому что боялся… своей силы. Я призвал после твоей смерти столько нечисти… ни Назар Степанович, ни Аристарх Валерьевич не смогли заставить её вернуться в недра земли… Боялся, что однажды кто-то захочет воспользоваться моим даром в тёмных целях и будет угрожать твoей жизни. Из-за меня. Боялся причинить вред тебе…

— А теперь?

Я не ответил. Лишь растворился на миг в её красивых карих глазах. Слова показались мне лишними. Просто сделал последний шаг, разделявший нас, и впился в её губы, сжимая