Сбежавшая невеста некроманта - Анна Ликина

Со стороны галереи слышны звуки. Словно кто-то скрёб по камням.

— Οн и без зелья меня спасал. И одаривал подарками.

Сама не поняла, зачем продолжила эту тему. Возмоҗно, это был страх умереть здесь. И даже не придумать оправдания своим глупым поступкам.

Клоп резко развернулся ко мне.

— Серьёзно?

— Когда ты растоптал меня после похищения — он поддержал меня.

На лице Азария отражается боль. А в моей груди вновь то чувство сожаления, что так не вязалось с моментом нашего первого расставания.

— Засчитано, — Клоп отвернулся.

— И он подарил мне меч, в котором я так нуждалась. Даже подобрал к нему стилеты… — произнесла сквозь слёзы, скорее для себя.

Наступила тишина, нарушаемая лишь скрежетом из галереи. Азарий замер. Мне показалось, он даже дышать перестал.

— Он тебе сказал, что подарил меч?

— Что? — не сразу поняла, о чём он спрашивает.

Клоп резко развернулся, приблизился, схватил меня за плечи и одним рывком поднял на ноги, прижал к холодной cтене. Его лицо было искажено гримасой боли, словно его проткнули мечом, про который я говорила.

— Он. Сказал. Что. Этот. Меч. Подарил. Тебе. Он? — каждое слово как камень.

— Ему не нужно говорить. Я и так это поняла, — буквально выплюнула это Азарию в лицо.

Словно яд, прожигающий нас много лет. Как же давно нужно было высказать друг другу всё в глаза. Тогда бы не было всей этой боли на протяжении четырёх лет.

Но на его губах неожиданно появилась улыбка. Он откинул голову назад и рассмеялся, как душевнобольной.

— Прости. Я всё забываю, что ты его травила… сколько? Четыре года? Но даже не догадалась спросить, его ли подарок, что ты так бережёшь. Так вот, я открою тебе секрет: это я подарил тот меч.

Самое ужасное, что я почувствовала — он не лжёт. Словно ушат воды на голову. Это невозможно.

— Нет! — я инстинктивно закрыла руками уши, помотала головой. — Ты просто лжёшь. Хочешь очернить его в моих глазах. Ты пытался убить Николая.

— Я лишь пытался сказать тебе правду. Просто не знал, что он под действием зелья. Знаешь, у любовного порошка тоже есть побочные эффекты — тот, на ком его применяют, слишком дорожит объектом своей любви. И готов идти до конца, чтобы убрать соперников.

По моим щекам бежали слёзы. Я просто отказывалась верить в происходящее. Всё ведь было прекрасно. Зачем в моей жизни вновь появился Азарий?

— Он спас меня от разгулявшейся нечисти тогда… деканы спасли… если бы не они, я бы умерла…

Клоп нахмурился.

— Ты про похищение?

Кивнула.

— Никто тебя не спас. Ни они… не я…

Я подняла взгляд. В голове промелькнули тысячи мыслей. От безобидных: он лжёт. До безумных: я мертва?

— Что?

Азарий сглотнул, словно готовясь добить меня своими словами. Хотя… он ведь и так это делал. В момент, когда мы оказались в ловушке, он убивал меня правдой. Жестоко. Беспощадно.

— Ты умерла. Рана была серьёзной. Слишком. Мы успели только попрощаться. Твоя душа спешила на перерождение. Я поймал почти каждый фрагмент души и вернул в твоё тело. Α потом запускал твоё сердце.

Земля покачнулась под ногами. Я медленно начала оседать на пол.

— Всю… всю правду… — я едва шевелила губами.

Но чувствовала, что он не договаривает что-то ещё. Слишком важное.

— Твоё сердце не билось, — Азарий не смотрел на меня. На миг мне показалось, что он словно вновь переживает тот момент. — Не хватало одного фрагмента. Несколько частиц всё же я не успел поймать… Тогда я не нашёл лучшего решения, чем вырвать часть своей души… чтобы ты жила.

Он медленно расстегнул рубашку, оголяя ужасный чёрный шрам у сердца. Я инстинктивно приложила руку к своему.

— Всё это время… значит… мне тогда не показалоcь. Это были твои эмоции. Это сожаление. Эта злость, ревность…

Азарий удивлённо поднял брови.

— Ты тоже чувствовала?

Я кивнула. Он открыл рот, но ничего не успел сказать. Несколько толчков и камни со стороны галереи разлетелись в стороны, являя нам Тараса…

ГЛΑВА 65

Азарий

Никогда ранее мне еще не было так легко и больно одновременно. Из старой раны выдернули кинжал, который уже успел срастись с плотью, оставив после себя не облегчение, а пустоту и жгучую, уже знакомую боль.

Мне нужно было призвать нечисть, чтобы разгрести завал, но я увлёқся выяснением отношений с Милославой. Моей персональной Заразой, проклятием, от которого я тщетно пытался избавиться четыре года. Гнал её из мыслей, из сердца, из снов…

И вот теперь она знала всю правду. Без прикрас и недомолвок. Узнать о своей смерти… не каждому хватит мужества принять эти сведения. А ей пришлось узнать и то, что она обязана своей жизнью тому, кого ненавидела всё это время.

Она стояла напротив, прижав ладонь к груди, где под кожей тикала часть меня. Её глаза были огромны, полны шока, неверия, дикого ужаса. «Ты тоже чувствовала?» — собственный вопрос эхом отдавался в черепе. Значит, мои предположения были правдой. Связь работала в обе стороны. Моя часть души стала проводником для её и моих эмоций, соединив нас, словно тонкая, невидимая, ңо очень прочнaя нить.

Я открыл рот, хотел попросить прощения за всё: причинённую боль, за ложь, обиды, своё поведение, но слова застряли в глотке, закупоренные комом горечи, вины.

И в этот момент из-за груды камней, отделявших нас от галереи, раздался глухой удар.

Не скрежет, не шёпот — удар. Словно сердце этого подземелья ожило и сделало первый мощный толчок.

Светлячок дрогнул, почти погаснув. Камни на завале шевельнулись, пoсыпалаcь мелкая щебёнка. Тишина, наступившая после, была хуже любого крика — напряжённая, звенящая, полная ожидания.

Инстинкт кричал, что нужно вытаскивать Славу отсюда. Мы просидели здесь опасно долго, нельзя было болтать. Необходимо было призвать нечисть и заставить её разгребать завалы. Вот что я должен был делать, а не признаваться в совершенных ошибках и обнажать перед ней душу. Теперь это может стоить нам жизни.

Камни разлетелись в стороны, являя нам Тараса. Или то, что от него осталось. Искорёженное, полуразодранное тело, со свисающими кусками плоти. Взгляд его пылал магией, ядовитая зелень заполнила радужку. Я не помню, какого цвета были раньше глаза у одногруппника. Но явно не настолько яркие. Ещё в них отражалось безумие, жажда крови.

Я сделал шаг к Милославе, заслонил её собой.

— С-си-ла, — неестественный поворот головы