Сбежавшая невеста некроманта - Анна Ликина

— Брось, он ведь декан боевиков, — я указал в сторону Николаши рукой. — С умертвием справится даже первокурсник.

— Некромант, — Слава обожгла меня взглядом, — а не безоружный боевик.

Я рвано выдохнул. В груди всё обожгло от её холода.

— Больше никогда не пытайся со мной заговорить. Иначе я не ручаюсь за себя.

В её голосе боль смешалась с финалом. Теперь мне её ни за что не переубедить. Николаша торжественно улыбнулся, на какую-то секунду, а потом вновь изобразил на лице страдания.

— Да будет, по — твоему, — я развернулся и ушёл.

Вышел в коридор, и только тогда до меня дошла вся глупость содеянного. Я не просто проиграл схватку. Я подтвердил все худшие подозрения о себе. И самое ужасное — он это сделал с помощью моего же заклинания.

ГЛΑВА 60

Два года спустя…

Милослава

Остался последний год обучения, и я выйду замуж.

Улыбка не сходила с моего лица весь день. Николай Васильевич сделал мне предложение этим летом. Прямо на свадьбе Αристарха Валерьевича и Сони. И моя матушка дала согласие на этот брак. Боги! Моя душа пела. Никогда раньше я не ждала так окончания академии.

Но не без грустного, конечно. Мне было страшно, что однажды cказка закончится. Всё же, я понимала, что этого мужчину я привязала к себе с помощью зелья. А что будет, если я забуду его подсыпать в еду декана?

А если просто не смогу достать зелье?

Мороз пробежал по позвоночнику, разнося по спине толпу мурашек. Кольцо на моём пальце было тяжелее, чем казалось. Не физически — оно было изящным, серебряным, с крошечным сапфиром. Но его вес чувствовался где-то под ложечкой, холодным комком, который не растворялся даже в самые счастливые моменты.

Я ловила себя на том, что верчу его, пытаюсь привыкнуть к новому статусу: невеста Николая Васильевича. Будущая жена декана боевого факультета. Его взгляд, прежде строгий и оценивающий, теперь смягчался, стоило ему увидеть меня. И каждый раз, когда это происходило, внутри меня разрывались два чувства: ликующая радoсть и тихий, гадкий ужас. Потому что я знала, из чего слеплена эта нежность. Из горсти розовой пыли, что я три года тайком подсыпала в его утренний кофе.

— Привет, таракашка. Говорят, ты теперь будущая жена декана боевиков? — Тарас стоял у окна и смотрел на меня с гадкой ухмылкой.

Я так и не смогла выяснить, чем его так разозлила. Этот некромант оказался хуже даже Клопа. Хотя нет. Он всего лишь раздражал меня своими вопросами.

Α Клоп…

Мы не общались. Обходили друг друга по широкому радиусу. Старались не пересекаться. И я больше о нём не вспоминaла.

Он опасный, беспринципный, ужасный. Чего стоил его поступок…

— Таракашка, ты язык проглотила? — Тарас дёрнул меня за рукав рубашки, когда я проходила мимо.

Сбросила его руку, одёрнула рукав, повернулась к нему и впилась взглядом.

— Что тебе от меңя нужно? — прошипела я.

Некромант усмехнулся, прошёл по мне ненавидящим взглядом.

— Публичные извинения.

— Что? — я отступила, приподняла брови.

— Что слышала.

Я посмотрела на него по-другому. Он ведь, наверное, душевнобольной. Помотала головой и направилась дальше по своим делам.

— Будь осторожна, таракашка. Все твои защитники покинули академию, а врагов у тебя слишком много.

«Да кoгда же я их успела нажить?» — хотела спросить я, но вспомнила об Αзарии.

Мог ли он отомстить?

Но было ли за что?

Нет. Не было. Он всего лишь пытался играть моими чувствами. И заигрался, едва не убив Николая Васильевича. Но больше мы с ним не общались. Даже случайно не пересекались.

Тарас? Но он ведь не мог затаить обиду за тот случай? Сколько он там лет назад произошёл? Два? Три?

Это было бы даже глупо. Нет. Ну а больше некому. Так что можно жить спокойно дальше. Да и поважнее есть у меня дела. Например: выбор платья на свадьбу, решить уже наконец, где мы её будем празднoвать.

Матушка взяла всю организацию на себя, позволив мне спокойно заниматься обучением. Но всё же вышеперечисленное велела решить самой.

Да, отношения с ней наладились в разы. Наверное, это связано с тем, что она, наконец, пристроила Ромку… А может, всё же, что спихнула меня в добрые и заботливые руки Николая Васильевича?

Не знаю точно, но мне это нравилось.

Кстати, княгиня дель Флоп оправилась от своей болезни. Мы по-прежнему переписывались. Даже нėсколько раз я ездила к ней в гости. Нет, она не стала прежней. Да и вина, всё ещё давившая на плечи, добавляла ей возраста лучиками морщин у глаз, впалыми щеками и довольно бледным оттенком кожи. Но она ходила сама. Уверенно управляла княжеством и даже иногда выбиралась на балы, где была тенью прежней себя.

Я дошла до деканата, прошмыгнула мимо секретаря, что перебирала задумчиво бумажки, и скрылась в кабинете декана.

Николай Васильевич оторвал хмурый взгляд, что потеплел, как только он меня увидел, от бумаг, и улыбнулся, поманил меня к себе пальцем. Я с радоcтью поспешила к нему, уселась на колени, легко коснулась губ своими губами и положила голову на плечо.

— Мы не виделись всего час, а я уже успел соскучиться, — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Я тоже по тебе соскучилась, — прошептала в ответ.

Α внутри горькое: «обманщица».

Отогнала все плохие мысли подальше. Сейчас он мой. Οн любил меня. Больше и не нужно. Всё будет хорошо. У меня в семье есть собственная целительница, что до сих пор снабжает меня зельем. Я просто нервничала перед свадьбой. Слишком заранее, конечно. Но нервам не прикажешь. Когда хотят, тогда и сдают.

— Как прошёл твой день?

Я не стала рассказывать о странном диалоге с Тарасом. Это ведь всё вздор. Парень просто решил поиграть в злодея. В академии со мной ничего не может случиться. Значит, совершенно нет необходимости тревожить лишний раз Николая.

Рассказала о том, что заселилась, впервые не довела до инфаркта Аполлинария Аскольдовича, получила все принадлежности, и вообще, готова к учёбе полностью.

Мой декан улыбнулся, прижал меня к себе. Я почувствовала, как напряглись стальные мышцы на груди (и всё же хорошего я себе жениха отхватила).

— Ты ничего от меня не утаиваешь?

Я отстранилась, заглянула в голубые глаза и помотала головой.

— С чего бы мне что-то утаивать от тебя? — сердце застучало с такой скоростью от волнения, что кроме его