Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Алексей приложил палец к губам и осторожно раздвинул заросли. Перед ними открылся отличный вид на речную отмель. Алексей указал рукой — там, на берегу, высокая фигура споро расставляла силки и посыпала их зерном, после чего тщательно замела следы и юркнула в кусты.

Это был Степан. Как только он вернулся в свое убежище и хотел было перевести дух, над самым ухом раздался резкий шепот: — Руки вверх!

Бедняга так и подскочил, послушно задрав руки к небу. В голове у него пронеслось: «Всё, пропал! Кричи не кричи — никто не услышит…»

Уже приготовился он услышать сакральное «кошелек или жизнь», как сзади раздался дружный гогот. Обернувшись, он увидел этих двух «разбойников» — Алексея и Николая. Степан густо покраснел: — Шутки у вас, братцы… чуть сердце в пятки не ушло.

Друзья извинились, хоть в голосе их не было ни капли раскаяния. Впрочем, Степан был малый отходчивый и зла не затаил. Долго они не виделись, а потому разговор завязался жаркий. Когда Алексей подтвердил, что намерен открыть лавку, Степан облегченно выдохнул: — А я-то грешным делом думал, ты пошутил тогда. Все эти дни только об этом и думал, уж и надеяться перестал.

Алексей хлопнул его по плечу: — Слово мое твердо, Степан. Коли сказал — сделаю.

Николай же, видя такое дело, зашипел на них: — Да тише вы, горлопаны! Всю птицу распугаете. На берегу и впрямь воцарилась мертвая тишина — ни одного перышка в округе.

Степан добродушно усмехнулся, поправив выбившуюся прядь волос: — Видать, барин, ты еще не все лесные хитрости выучил. Солнце-то еще высоко, палит нещадно, вся птица в тени по кустам прячется. Вот как пойдет оно к закату, потянет прохладой — тут они и вылетят к воде, зерно клевать.

Алексей кивнул, подтверждая: — Истинно так.

— Стало быть, мы сперва расставили сети, а теперь сидим и ждем у моря погоды? — Николай в последнее время так навострился в науках, что так и сыпал книжными оборотами.

Алексей уселся поудобнее на соломе и посерьезнел: — Пока время есть, давайте о деле нашем толковать. О лавке.

— Вот это правильно! — Николай аж в ладоши хлопнул. — У меня уж всё нутро от любопытства изныло.

Степан тоже подался вперед, преданно глядя на друга: — И я весь во внимании, Алеша.

— Погоди горячиться, всё по порядку объясню, — Алексей улыбнулся. — Рассудил я так: раз мы с Николаем по горло в учебниках и латыни, бросить тебя одного, Степан, со всей торговлей — сердце не на месте. Пожалеть тебя надо.

Николай тут же вскинулся: — Да я могу и со Степаном в лавке посидеть! Подумаешь, велика наука — за прилавком стоять.

— Тебе велено в книгу смотреть, а не на покупательниц, — Алексей строго осадил друга. — Наставник тебя мне на поруки отдал, чтобы я из тебя человека сделал, а не сидельца лавочного.

Николай втянул голову в плечи и спорить не посмел.

Степан же вздохнул с облегчением: — Я-то работы никакой не боюсь, хоть бревна таскать, хоть мешки грузить. Но вот чтобы одному всем делом заправлять… — он виновато коснулся груди. — Нет во мне той хитрости, что в вас двоих. Проторгуюсь ведь, всё прахом пойдет.

Алексей ответил твердо: — Не бойся. Мы затеем такое дело, где убытку быть не может по определению. Только чистая прибыль.

— И что же это за диво такое? — в один голос воскликнули друзья.

— А вы подумайте: кто нынче в Империи всех богаче? Вот по их стопам мы и пойдем, — Алексей заговорщицки прищурился.

— Кто богаче? — Трофим в таких материях не разбирался, потому лишь на Николая поглядывал.

Николай, как человек городской, призадумался: — Хоть наш край и не беден, но самые тугие кошельки, пожалуй, у солепромышленников с южных окраин. Эти на соли золото гребут.

— Стало быть, мы солью торговать станем? — просиял Степан. — Вот это дело! Еще ни разу не слыхивал, чтобы соляная лавка по миру пошла.

— Именно так, — подтвердил Алексей. — Солью.

Николай, однако, скептически покачал головой: — Оно конечно, соль — товар верный, да только где ты её возьмешь? Вся добыча под казной да у крупных откупщиков. Нам, простым смертным, к этому пирогу и близко не подойти — локти обломаем.

— Кто сказал, что простому человеку соли не видать? — Алексей хитро улыбнулся и достал из-за пазухи небольшой сверток в промасленной бумаге. — А ну, угадайте-ка, что там внутри?

Глава 72

Соляной откуп

— Соляной откуп⁈ — Николай едва не вырвал сверток из рук друга. Он лихорадочно развернул промасленную бумагу и уставился на гербовый лист.

Посередине красовалась строгая надпись: «Управление государственного соляного акциза по Южному краю», а ниже более мелко: «Сия квитанция дает право на получение одного соляного пая». На документе стояло имя торгового дома, дата и — самое главное — тяжелая сургучная печать ведомства с двойным оттиском, подтверждающим подлинность документа в казначейских книгах.

В те времена такой «пай» был ценнее любых ассигнаций. Он давал право на выкуп двухсот пудов соли из казенных амбаров. Это была сложнейшая финансовая бумага, зародившаяся еще в стародавние века: её можно было перепродать, заложить или обменять на наличные деньги прямо в трактире.

— Истинный соляной пай, комар носа не подточит! — Николай, чей глаз был наметан на разного рода долговые расписки, быстро сменил радость на сомнение: — Да только гляди: здесь прописан торговый дом «Трое друзей». Только они могут обменять эту бумагу на соль. Для нас с тобой это просто дорогая обертка, не более.

— А ну-ка, взгляни на это, — Алексей с легкой ухмылкой достал из-за пазухи еще один пакет.

Николай принял его, пробежал глазами по строчкам и ахнул так, что птицы в камышах, наверное, всё же улетели: — Свидетельство на право владения торговым домом «Трое друзей»⁈ Он перевел взгляд на графу «Владелец» и остолбенел: — Степан Еремеевич⁈

Николай и Трофим замерли, уставившись на Алексея глазами-плошками. Они выглядели так, будто встретили привидение средь бела дня. — Как это понимать⁈ — Николай придвинулся ближе, и в его взгляде читалось: «Коли сейчас же всё не выложишь, мы тебя в этой речке и окрестим».

— Спокойствие, господа, только спокойствие, — Алексей шутливо выставил руки вперед. — Всё объясню.

— Говори же! Не томи душу! — в один голос воскликнули друзья.

Оказалось, что корни этой истории уходят в ту самую весеннюю тяжбу, когда Алексей отстоял честь нашего уезда перед соседями и тем самым спас репутацию городничего. Тот, разумеется, не остался в долгу. Поначалу он хотел жаловать Алексею две