Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

отличие от стола Кадры, заваленного ежедневными горами прошений, стол Ночео украшали лишь несколько связанных стопок пергамента, исписанных точным, аккуратным почерком. На пустых участках стен висели богатые вышитые гобелены, подробно описывающие генеалогическое древо Клана и его геральдику: серебряный щит с чашей в центре и сафшером над ней, чей изогнутый клинок капал кровью прямо в кубок. Ниже красовался девиз Клана на древнем языке: Violentia nervus potestas.

— Насилие — это жила власти, — перевела она.

— Дреневан всегда воспринимал это слишком серьезно, — задумчиво произнес Ночео. Его глаза оживились, когда она приблизилась к приборам на его полках. — Уверен, к этому моменту ты уже поняла, что мы братья.

Каждое его слово отдавалось в ней ударом кинжала. Во рту пересохло сильнее, чем в пустыне Хароманд. Проклятие, Кадра. Но, возможно, именно это рождало ту бурю в его глазах, когда он оставлял ее на севере. Это вполне могла быть та самая правда, которую он обещал ей открыть. Но она вовсе не хотела слышать ее из уст Ночео.

— Что тебе от меня нужно? — спросила она тихо и осторожно.

Он словно взвешивал ответ, будто сам до конца не был уверен:

— Я не хочу тебе навредить. Редко какая женщина не отвернулась бы от Дреневана после всего зла, что он причинил. Он бросил тебя умирать после Падения, чуть не погубил во время Раскола, упорно скрывал от тебя свое прошлое и при этом продолжает использовать тебя по своему усмотрению.

Она ждала, пока ее магия подскажет, что он лжет. Но та молчала.

— Кадра умер из-за чувства вины.

— Разве это имеет значение? — Ночео выглядел искренне любопытным. — Призывательница Смерти. Ты могла попросить о чем угодно. Жаль, что ты попросила его. Знаешь ли ты, что божественное вторжение в смертный план оставляет след? Призыв когда-то был запрещен жрецами именно по этой причине. Он делает область, где произошел Призыв, уязвимой для других богов. Судя по всему, они те еще жуткие создания.

Она села напротив него:

— Это не изменило бы моего решения.

— Похоже на то, — с досадой отозвался он. — Но я должен благодарить вас обоих за то, что всё разыгралось именно так. — Он сцепил пальцы домиком. — Еще до разрушения Дреневаном нашего дома Клан Кадер всегда действовал из тени, полагая, у нас недостаточно сил, чтобы бросить вызов Тетрархии. Но появилась ты и умудрилась убить двух Тетрархов, практически в одиночку. — Его проницательные глаза блеснул. — Я годами пробивался наверх в Ордене. Спасибо за тот толчок, который заставил меня действовать.

Ледяное покалывание пробежало по ее кончикам пальцев.

— Я видела тебя в тот день у Гильдии Камней, верно? К чему было это лицемерие?

— Мне было любопытно, — с застенчивой улыбкой ответил он, и в этой улыбке промелькнуло нечто горькое, что могло бы показаться очаровательным при других обстоятельствах.

— Что теперь? — сквозь зубы процедила она. — Ты превратишь меня в марионетку?

— Дреневан — единственный, кто всегда умел заставлять людей делать всё что угодно. Ему никогда не была нужна для этого магия. Мне же приходится принуждать людей. — Ночео вздохнул. — Ты видела результаты. Он — Верховный Маг. Я — нет. Кто из нас на самом деле обладает властью, как ты думаешь?

Странно. Ее магия зафиксировала его слова как правду, однако это ощущение было слабым, притупленным — совсем не похожим на звонкие, чистые гонги, обычно звучавшие у нее в груди. Быть может, Телмар был прав, и сила Ночео могла стать ее равной и противоположной чашей весов. И все же раньше он стирал из ее памяти любые воспоминания об их встречах.

— Я здесь для того, чтобы ты мог шантажировать Кадру?

— Ох, — он снова выглядел раздосадованным. — Нет, он со дня на день рухнет в Эдессе. Мне не нужно подвешивать тебя над его головой. Нет. — Он поднялся и, перегнувшись через стол, в упор посмотрел на нее. — Ты здесь потому, что я сам этого хочу.

Приглашение в башню и мужчина, который жаждал ее присутствия по причинам, ускользающим от понимания. Я уже бывала здесь. С Кадрой.

У нее внутри всё оборвалось от догадки о том, что собирался сказать Ночео, но остановить неизбежный вопрос она не смогла:

— Зачем?

— Потому что мы хотим одного и того же, — произнес он так, будто это было очевиднее некуда. На ее недоверчивое фырканье он задумчиво хмыкнул. — Это трудная вещь, Призывательница Смерти, — видеть в других то, чего они не замечают в самих себе. Например, то, что любви тебе недостаточно. — Он обошел свой стол, присел на краешек и сверху вниз уставился на нее. — Например, то, что ты жаждешь власти.

Воздух в легких внезапно обжег грудь:

— Как же, разбежалась.

— Не принимай это за оскорбление. Я ведь тоже не всегда был столь могуществен, но существуют пути. — Что-то забавное промелькнуло в складках его бровей, когда она не смогла скрыть любопытство. Он поднялся и протянул ей руку. — Пойдем со мной.

Она злобно уставилась на его ладонь. Тяжело вздохнув, он сунул ее в карман и повел за собой вниз по бесконечным ступеням, витым кольцам сбегавшим из башни.

Он остановился перед двустворчатыми дверями, не тронутыми огнем; защитные чары были высечены прямо на дверных косяках. Стоило ему повернуть ключ, как створки бесшумно распахнулись, являя взору коридор шириной с башню Аоран. Ее шаги гулко отдавались по каменно-мраморному полу мимо бюстов мужчин, смутно напоминавших Ночео и Кадру, и книг, казавшихся древнее самого «Эквитас», хранившихся под прозрачными хрустальными колпаками.

— Добро пожаловать в Зал Реликвий Клана. — Ночео позабавило ее отвисшая челюсть. — В детстве ничто не могло удержать меня подальше от этого места. Есть что-то могущественное в том, чтобы привязать себя к народу, месту или делу, зная, что оно переживет тебя. — Он бросил на нее взгляд через плечо. — Слышал, ты сирота.

— Пытаешься сказать, что я привязалась к Кадре, потому что никогда не знала постоянства?

— Я думаю, ты бунтуешь, — с добротой, которая заставила ее скрежетать зубами, произнес он. — Точно так же, как бунтует Дреневан. Знаешь, почему он называет себя «бу Кадра», а не «бу Кадер»? — Он не стал ждать ответа. — Это малоупотребительное урдишское слово, означающее «никто».

Ее шаги замедлились. Дреневан бу Кадра. Частица «бу» означала принадлежность. Он назвался «Дреневаном ничьим».

— Драматично, не находишь? Объявить себя сиротой вот так. Но отчасти именно поэтому ты и потянулась к нему. Ты думала, он такой же, как ты.

На этот раз удар достиг цели.

— Мне не нужно, чтобы кто-то был моим отражением, чтобы любить его.

— Все мы в этом нуждаемся. В конце концов, больше