Без права на побег - Елена Леонтович

— У них молодая жена хозяина рожает. Впервые… и очень трудно.

Целительница выглянула на улицу и скривилась: ветер рвал деревья, дождь лил как из ведра. Но деваться было некуда. Бабушка всегда говорила: «Для сихерче любой час — вовремя, и любая погода — хорошая». Лита кивнула афроангличанке и пошла собираться.

Через пять минут она уже выходила на улицу — в длинном дождевике, с плотно застёгнутым воротом, держа в руке тяжёлый саквояж.

— Показывай дорогу, — сказала девушка по-русски.

И та, к удивлению Литы, поняла. Молча повернулась и широким жестом пригласила следовать за собой.

Идти оказалось недалеко: всего через две улицы, в третьем с конца террасном доме, жила большая семья чернокожих магов. Лита машинально вспомнила Кингсли Шеклболта из канона и подумала, что он выглядел каким-то «обангличанившимся» на фоне этой семьи. Здесь всё было иначе: громкие голоса, запахи пряностей и ладана, дети на крыльце, теснота и жизнь, кипящая в каждом углу.

В задней части дома иммигранты пристроили ещё пару комнат в два этажа и прикрыли их маглоотталкивающими чарами. Именно там, на верхнем этаже, и находилась роженица — совсем юная девушка. Очередные трудные роды.

Лита сняла дождевик, очистила руки заклинанием и сразу взялась за дело. Несколько минут ушло, чтобы понять, в чём проблема. Роженица оказалась сквибом, а ребёнок — сильным магом. Ещё в Средние века такие роды почти всегда заканчивались трагедией, если вовремя не звали целителя: женщина умирала, не справившись с нагрузкой. Сквиб мог «дать миру» мага, но расплачивался за это собственным здоровьем. За всё в этой жизни требовалась плата.

В местной магической традиции полагалось готовить особые зелья и проводить ритуалы, но теперь было уже поздно: нужные отвары варились индивидуально, а Северус был занят у Роули в Мунго. Пока его позовёшь, пока он приготовит зелья — время будет упущено.

Оставалось одно: действовать по старинному способу, как учила бабушка. Лита зажгла сухую полынь и запела тихий призыв духов на помощь.

Она была полностью сосредоточена на работе и не заметила, как расширились глаза «мамбо». Не заметила и того, как по лестнице стали подниматься любопытные родственники — вся семья, привлечённая звуками песни и запахом горящей травы и творящейся магией, собралась на втором этаже.

Дело пошло куда легче, и через некоторое время ребёнок появился на свет — здоровая девочка. Молодая мать спала глубоким целительным сном, её дыхание было ровным, а лицо, наконец, расслабилось после долгих мучений.

Лита выпрямилась, вытерла со лба испарину и уже собиралась уходить, но обернувшись, замерла. На пороге комнаты выстроилась целая семья — мужчины, женщины, дети. Впереди стояла сухонькая старуха, очевидно, глава рода. Она упёрла костлявые руки в бока и смотрела на Литу с радостным восхищением, в её взгляде читалось предвкушение. Старуха что-то заговорила на своём наречии, и девушка только растерянно качнула головой.

— Бабушка говорит, из тебя выйдет сильная мамбо, — пояснила одна из девочек.

— Мне всё равно, — резко ответила Лита. — Я сихерче. Моё умение — только моё, и на ваше я его не променяю. Меня учила моя бабушка, и наша сила не имеет ничего общего с вашей.

Старуха улыбнулась беззубым ртом и вдруг заговорила на английском, с резким акцентом:

— Я учить многих мамбо. Сила, власть — белые любят.

Лита фыркнула. Дело сделано, а отпускать её не спешат. Она достала сигареты, закурила, и, не раздумывая, трансфигурировала из тряпья удобный стул. Устроилась поудобнее и глубоко затянулась дымом. Молчать было невежливо, но и поддаваться на подначки старухи она не собиралась.

— Белые люди бывают разные, — спокойно заметила она. — Там, откуда я родом, чёрные жить не любят. Холодно слишком.

— Здесь не так холодно, — хитро ответила бабка.

— А я не здешняя, — Лита сделала ещё одну затяжку и перевела взгляд на женщину, которая её позвала. — Я помогла твоей родственнице?

Та кивнула, и целительница твёрдо продолжила:

— Тогда зачем все эти разговоры? Моё колдовство — это моё искусство. Чужого мне не нужно.

Бабка снова что-то пробормотала, а затем, перестав притворяться, спросила прямо:

— Как ты смогла прийти из другого мира?

Лита чуть не выронила сигарету. Сердце ухнуло вниз. «Вот тебе бабушка, и Юрьев день!» — мелькнуло у неё в голове. Эта старуха что, действительно видит?

— Обратно хочешь? — с прищуром спросила она, вглядываясь Лите в глаза.

Девушка замерла. Летом она бы ответила «да» не раздумывая. Но сейчас… Оставить здесь Северуса одного? От одной мысли сердце болезненно сжалось. Она знала: исчезни она, и канон снова пойдёт по своим рельсам. Но дело было даже не в этом. Она просто не могла так поступить с любимым. Теперь она ясно понимала, что действительно любит мужа, и уходить одна не станет. А обмениваться местами с кем-то невиновным — тем более.

Лита выдержала взгляд старухи и твёрдо произнесла:

— Нет.

Старуха расхохоталась, её сморщенное лицо разошлось складками. Потом она кивнула и сказала:

— Ну всё, поняла про свою жизнь? Лоа просят за тебя. Говорят, скучаешь по дому?

— Скучаю, — призналась Лита. — Но здесь я никого не брошу. А мама и бабушка… они живут своей жизнью. Я выросла и теперь должна строить свою семью.

Старуха снова оскалилась щербатым ртом и неожиданно отчётливо произнесла:

— Приходи, если помощь нужна будет.

— И вы тоже заходите, если что, — пожала плечами Лита вставая. — Знаете, где меня искать.

Она вышла в дождливую ночь. Ветер подхватывал капли, швыряя их в лицо, но дорога домой показалась короткой. Никто не встретился ей на пути, и вскоре она уже сидела на кухне, согревая ладони о кружку горячего шоколада.

Мысли возвращались к дому адептов вуду. Тяжёлая, давящая аура, словно густой туман, наполняла то место. Такое бывает только у очень сильных магов. Лита задумчиво посмотрела в окно, где дождь барабанил по стёклам.

«Интересно, — подумала она, — неужели Дамблдор и Волди вовсе не самые могущественные маги на острове? Может, в книгах речь шла только о магической Британии, а те, кто живёт рядом, просто не хотят иметь с ней ничего общего?..»

****

Последнее время Северус Снейп был просто неприлично счастлив. Ему всё ещё с трудом верилось, что он женат на самой прекрасной ведьме на свете. Дом перестал напоминать унылую берлогу холостяка и постепенно обретал уют, которого Северус никогда прежде не знал. Его жена встречала его теплом и доверием, а не колкостью или холодным равнодушием, и даже в минуты разногласий он ощущал за её словами заботу. Для менталиста его уровня это было особенно важно — он видел, что Лита и в самом деле