Нелюбимая жена ректора академии - Юлия Марлин

– Не можете простить моего кузена за обман, леди Торнот? – Вкрадчиво поинтересовался Себастьян.

Я посмотрела на императора. Спокоен, расслаблен, даже весел. Будто и не было похищения близнецов и заговора его супруги.

– Не могу, - призналась честно.

– Понимаю.

– А вы бы… - прикусив губу, рискнула спросить, - смогли смириться с предательством близкого?

– Уже, леди Торнот.

– Говорите… - с изумлением прищурилась.

– Да, о жене, - подтвердил император. – Она получила развод и вернулась на Родину, в южный Уэлш.

– Вы не казнили заговорщиков?

– Казнил. Но не ее.

Я была потрясена. Чудо, что не запнулась о пышный подол. Выходит, крылатые ящеры не такие уж жестокие чудовища, какими их рисует человеческая молва?

– Это очень благородно, Ваше Величество, - шепнула глухо.

Себастьян улыбнулся.

– Лестно слышать это от вас .

Как предписывает светский этикет, потупила глаза.

– Значит, вы теперь…

– Холост? Абсолютно. – Дракон обвел шумный красочный зал хищным взглядом, - и присматриваю себе новую пару.

– Здесь?

– А чем Северная Магическая Академия плоха? – Его голос лучился весельем. – Слышал, здесь работают и учатся весьма талантливые магички.

– Истинно так, брат. – Раздался низкий урчащий тон моего мужа-дракона. Коннор приблизился под ручку с раскрасневшейся от восторга студенткой.

Она ойкнула, исполнила перед императором книксен и оставила нас втроём.

– Позволишь украсть у тебя Алисию? – Супруг не сводил с меня глаз.

В этот момент наша энергетическая связь горела пожаром. Запястье с меткой искрило магией.

– Разумеется. – Себастьян вложил мою руку в ладонь кузена. И хотел уходить, но на миг задержался. – Позвольте дать вам совет, профессор.

– Да? – прищурилась я.

– Жизнь – коротка. А жизнь человека еще короче. Не позволяйте ошибкам прошлого отравлять ваше настоящее и будущее. Будьте умнее.

Подмигнув, Его Величество исчез, и муж закружил нас в медленном танце.

Мы едва ли обменялись за вальс парой фраз. Впрочем, они были без надобности. Драконий взгляд ласкал и дарил обещание. Да и сказанное императором напоследок разбередило в душе старые раны. Я ведь почти влюбилась в Коннора в ту страстную брачную ночь, почти поверила в семью. А потом упрятала эти чувства в самую глубь и заперла на железный замок. Как долго я еще смогу сдерживать то, что намного сильнее разума?

– Ты прекрасна, любимая - заставляя сердце биться быстрее, супруг поцеловал мою ладонь и подвел к столам с угощениями.

Обязательно меня смущать?

Щеки горели, воздуха не хватало. Хорошо, ректора отвлекли очередные студентки – обязанность главы Академии танцевать со всеми желающими дамами одно из условий Зимнего бала. Я кое-как перевела царапавшее горло дыхание. Взгляд зацепился за мрачную Монику. Подруга была почему-то одна.

– Фабиан вспомнил, что не деактивировал в аудитории учебные артефакты, - объяснила она, когда спросила. – Умчался на факультет.

– Ясно.

Над залом поплыли аккорды кадрили. Я приметила императора в паре с молодой преподавательницей алхимии. Кажется, им было весело. Себастьян вёл, а она, порхая ресницами, о чем-то вполголоса щебетала. Быстро, однако.

Вдруг Моника под боком воскликнула.

– Фаб, растяпа. Ключ от кафедры у меня! – И, мотнув связкой с ключами, приподняла подол бордового платья и протиснулась через танцующих. – Сейчас вернусь.

Я хотела ее остановить, но не успела.

Грудь заковало тревожное ожидание.

Подхватив бокал с легким игристым вином с ароматом корицы и цедры лимона, отпила. Коннор держался в кругу членов совета попечителей, обсуждая финансирование факультетов на новый год. Я запоздало вспомнила, что не спросила его об отгуле. Ладно. Не хочу пока приближаться к супругу: сердце все еще колотится, а щеки пылают.

Куда запропастилась подруга?

Допив вино, я незаметно выскользнула в окутанный снежным сумраком коридор. До темного факультета добралась за пару минут, и тут меня настигли громкие отчаянные рыдания.

– Моника?

Подруга сидела на широком пустом подоконнике на фоне серого неба и, обхватив колени руками, давилась слезами.

– Что случилось?

Услышав мой голос, она вскинула зареванное лицо и прохрипела:

– Фабиан мне изменяет!

Глава 48

Смотреть на нее было больно. Всегда собранная, задорная и уверенная в себе – сейчас леди Честен выглядела, будто бабочка под шквальным ливнем. Я очень хотела помочь, но не знала – чем именно.

Подобрав шуршащие юбки, села на подоконник и коснулась ее руки.

– Расскажи по порядку.

Она размазала кулаком тушь по лицу и прерывисто втянула воздух ртом.

– Да что рассказывать? Я пошла на кафедру, думала, нагоню Фаба и отдам ему ключи. Но заметила свет в деканате. Удивилась. Академия давно закрыта, все на балу. Там никого не должно было быть. Зря я туда заглянула. – Моника поморщилась, по ее щекам покатились крупные слезы. – Я увидела их, Алис. Полуголых! Фабиан обнимал какую-то девку, вроде бы темную. Целовал и клялся в любви!

Ободряюще сжала ее ладонь.

– Понимаю, это непросто. И мало утешит. Но поверь, лучше поздно, чем никогда. Фабиан тебя не любил. А жениться хотел только из-за приданного и положения.

– Откуда ты знаешь? – Моника прищурилась. Ее миловидное личико покраснело, нос распух.

– Потому что сама прошла через нечто похожее. С драконом, - призналась со вздохом.

– Не-а, Торнот любит тебя. Вся Академия это видит. У вас – дети! А Фаб, - она закусила губу, стараясь не плакать, - Фаб просто водил меня за нос, а я – дура уши развесила. Теперь понятно, почему он всё время задерживался после занятий. Встречался с ней!

Моника застыла с невидящим взором и механически теребила обручальное колечко на пальце. Подарок жениха.

Связывая себя узами брака, люди по древней традиции обмениваются брачными кольцами, а драконы – браслетами. Мне и Коннору не довелось. Шесть лет назад всё случилось так быстро: встреча, вспышка истинности, церемония в Храме, брачная ночь. Супруг хотел изготовить нам парные браслеты из белого золота, но утром, увидев, что метка на моем запястье пропала, отказался от этой идеи. Парадокс. Я уже шесть лет замужем, но ни дня не носила брачный браслет.

С первого этажа донесся смех, музыка и звуки веселья. Зимний бал был в самом разгаре. Торчать в пустынном темном коридоре, продуваемом морозными сквозняками, в такой чудесный момент мог только упрямец или болван.

Смахнув