Две плети - Майя Невская

Продолжая курить, Зоран протянул ладонь, и Богдан дал ему «пять».

— Так нечестно. Вы вдвоем против меня одной. Силы неравны.

— Ты ошибаешься, Алина. Мы не против тебя. Мы действуем исключительно в твоих интересах.

Крепче обняв Богдана, я продолжала ощущать пристальный взгляд Зорана. Они окружили меня собой, своим вниманием. В тяжелый момент стали неиссякаемым источником сил. Со смертью мамы все рухнуло. От нашей семьи остались руины. Я перестала чувствовать надежный тыл. Мне пришлось стать таким тылом для сестры, но самой опереться было не на кого. Я жила так много лет и привыкла рассчитывать только на себя. Богдан и Зоран настойчиво меняли такое положение вещей, заставляя принимать помощь и заботу, позволяли быть слабой…

— Проводим тебя до дома. С Зораном поедешь или со мной? — Богдан снова погладил меня по щеке. Он часто так делал, и я чувствовала, что становлюсь зависимой от этих ласковых прикосновений.

— Решите это своим любимым способом.

Мужчины усмехнулись и сыграли в «камень, ножницы, бумага».

— Прошу. — Зоран выбросил окурок и открыл для меня дверь своей машины.

Глава сорок вторая

Четыре года назад

Кирилл меня наказал. Не физически. Но все равно очень больно. Он лишил меня себя. А это было для меня самым страшным. Он меня игнорировал. Лишил своего внимания, не звонил, не писал. Удалил себя из моей жизни.

Я чувствовала себя брошенной. Только ошейник на моей шее не давал окончательно впасть в отчаяние. Он его с меня не снял, а значит, я все еще принадлежу ему. За эту мысль я крепко держалась все эти дни, сгорая от боли и тоски.

Кирилл сказал, для меня не должно быть ничего важнее его и отправил домой подумать об этом. И я думала. Вот уже двадцать четыре дня изводила себя мыслями о нем. По минутам воспроизводила нашу последнюю встречу, вспоминала его слова, мои мольбы и слезы. Я любила Кирилла, боготворила, он стал для меня центром Вселенной. Находиться вдали от него было невыносимо. Мне не хватало его. Душа страдала без внимания моего Господина.

До Кирилла я воспринимала Тему иначе, в большей степени сосредотачиваясь на внешних атрибутах. Он же утопил меня в ней, продемонстрировал самую суть, наполнил уникальными эмоциями. Не всегда приятными, порой болезненными, но очень сильными, яркими, прошибающими до основания. Именно в такие моменты я чувствовала, что врастаю в него сильнее, привязываюсь крепче, погружаюсь в нашу связь глубже...

— Алин, может, погулять сходим? — В очередной раз Арина пыталась меня растормошить. — Ну сколько можно лежать?

— Не хочу.

Все эти дни я заставляла себя ходить на работу, а вечерами сворачивалась на кровати в клубок и мысленно умоляла Кирилла прекратить наказание. Очень хотелось ему написать, но я знала, что нельзя этого делать. Этим я только вызову его недовольство, ухудшу свое положение, а потому смиренно продолжала выносить его тотальное игнорирование.

— Алин, так нельзя. — Арина села рядом и потянула одеяло, доставая меня из моего укрытия. — Ты не замечаешь, что происходящее уже ненормально? Кирилл странно на тебя влияет. Я вообще перестала тебя узнавать. Ты всегда была жизнерадостная, веселая, а теперь что? Со мной почти не разговариваешь. Любимую йогу забросила. Плачешь целыми днями. Вы поругались?

— Нет. Я ведь уже говорила. Просто такие правила между нами.

— Дурацкие правила. Ты же страдаешь. Зачем все это? Я не понимаю.

Невозможно объяснить человеку далекому от Темы, зачем все это. Арина знает, какого рода отношения связывают меня и Кирилла, но в силу возраста и отсутствия опыта их суть уловить неспособна. Для нее это все выглядит странно и бессмысленно. Только тот, кто всей душой жаждет подчинения, кто так же, как и я желает ощутить власть мужчины над собой, кто нуждается в контроле и моральном давлении, поймет меня.

— Я не смогу без него, — сказала я тихо. Стоило мне представить, что мы с Кириллом расстались, глаза тут же увлажнились, душа заныла в протесте. Нет, подобного исхода я не хотела.

— Без него ты хотя бы на человека была похожа, а сейчас от тебя прежней только тень осталась. Что будет дальше? Ты увязла в своем Кирилле. Никого и ничего вокруг больше не замечаешь. Знаешь… Прости, но ты порой выглядишь как безумная. Алин, я уже боюсь за тебя.

Слова Арины достигли цели. Я настолько замкнулась в себе и своей рефлексии, что совсем забыла о сестре находящейся на моем попечении.

— Все хорошо. Не переживай. — Я заставила себя сесть и обняла Арину.

— Что «хорошо», Алин? Что? Нет ничего хорошего. Ты влюбилась в своего Кирилла по уши и не замечаешь, что он ведет себя с тобой как скотина.

— Это не так, — тихо, но упрямо возразила я. — И не ругайся, пожалуйста. Маме бы это не понравилось.

Арина громко вздохнула.

— То, что ты с собой делаешь, маме бы не понравилось тоже.

На секунду сестра заставила меня взглянуть на все происходящее со стороны. Я действительно стала другой, мои приоритеты сильно сместились, но дело в том, что меня это не волновало. Все, что имело для меня сейчас значение, это мое наказание, которое длилось уже целую вечность.

— Он совсем не интересуется тобой, твоими делами. Может пропасть на дни и даже недели. Не считает нужным хотя бы позвонить. А ты лежишь тут, переживаешь, плачешь, почти не ешь. Если бы тебе не нужно было ходить на работу, ты бы, наверное, вообще с кровати не вставала, сутками горюя по человеку, который этого не стоит.

— Ты неправа. Он стоит… всего этого стоит.

Я понимала, как для Арины выглядели мои отношения с Кириллом, но их нельзя оценивать через призму романтических. Они таковыми никогда не были. Он мой Господин, я его нижняя. Если смотреть с этой стороны, то происходящее между нами было вполне нормальным. Кирилл вел себя со мной согласно его роли и установленным правилам. Все строго в рамках Темы.

— Ты уверена, что Кирилл это тот, кто тебе нужен?

— На сто процентов, — сразу ответила я, не рассматривая иных вариантов. Только Кирилл и никто другой.

— Я волнуюсь за тебя. Мне страшно наблюдать за тем, что ты с собой делаешь.

— Нет причин для волнений. Правда, — старалась я успокоить Арину. — Со мной все в порядке.

— Да прекрати это повторять! Ничего не в порядке, Алина, но ты упорно не желаешь этого замечать. Ты забросила все и всех, в том числе и меня. Когда мы в последний раз куда-то выбирались вместе? Не помнишь? Я тебе скажу: почти