Две плети - Майя Невская

— Могу я ее увидеть?

— Пять минут, не больше, — кивнул врач. Я пошла за ним следом. — Халат наденьте, — указал он на вешалку.

Я не была готова увидеть Арину в таком состоянии. Бледная, губы сухие и искусаны, под глазами огромные синяки. От мониторов к ней тянулись провода. Датчики издавали постоянный монотонный звук.

Увидев меня, Арина сразу расплакалась.

— Алина, — потянула она ко мне руку.

Я осторожно обняла ее, поцеловала в лоб, сжала холодную ладонь.

— Все хорошо. Я с тобой.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. — Вцепилась она в меня мертвой хваткой.

— Как только врач разрешит, сразу заберу. Обещаю.

— Пожалуйста, — плакала она. — Я не хочу оставаться здесь. Мне страшно.

— Эй, — я вытирала ее слезы, с трудом сдерживая свои. — Если ты продолжишь плакать, то меня выгонят отсюда и больше не пустят. — Я попыталась улыбнуться. — Я разговаривала с врачом. Тебя еще немного подержат здесь, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Прижавшись к моей груди, Арина продолжала плакать, а я опустошала под ноль свои внутренние резервы, стараясь быть сильной для нее. Ей нельзя видеть мой страх, чувствовать слабость. Это еще больше напугает ее. Она должна знать, что рядом есть тот, на кого можно опереться.

— Мне сегодня мама снилась… — вдруг сказала Арина. — Она была такая красивая, улыбалась, вся светилась… как ангел… Я на качелях качалась. Помнишь, во дворе у нас были синие такие с облупившейся краской?

— Помню.

— Я раскачивалась сильнее. Мама просила быть осторожнее. Я пообещала, что буду… Потом вокруг начало темнеть и мама сказала, что мне надо идти домой, потому что там меня ждешь ты и плачешь. Я должна тебя успокоить.

Тугой ком в горле стал еще больше, едва позволяя сделать вдох. Я крепче обняла Арину, как будто в ней был мой источник жизни. Я не могла ее лишиться.

— Я звала маму с собой, но она помотала головой и сказала, что я должна идти без нее. — Арина вздохнула. — Мне так ее не хватает.

— Мне тоже очень сильно ее не хватает. — Мысленно я прошептала маме «спасибо», теперь уверенная, что вчера она услышала мою отчаянную молитву. — Как ты себя чувствуешь, малыш?

— Рука болит. В груди… Врач сказал это из-за сломанных ребер. Они мне тут постоянно какие-то капельницы ставят, уколы делают. Вещи у меня все забрали. Я даже позвонить тебе не могла, — всхлипнула она. — Знала, что ты волнуешься, но ничего не могла сделать. Телефон мне не вернули. Сказали, нельзя.

— Волновалась и волнуюсь, конечно. Как иначе. Вчера я нашла тебя. Приезжала, но было слишком поздно. Меня не пустили. Да и ты спала. — Я поглаживала Арину по спутанным волосам, избегая повязки на голове, чувствуя, что тревога немного ослабла.

Ни на мгновение я не выпускала сестру из объятий. Она так же отчаянно держалась за меня. Но, к сожалению, время, выделенное нам, очень быстро заканчивалось.

— Ариш, меня пустили к тебе всего на несколько минут…

— Не уходи, — сжала она мою руку, снова начиная плакать. — Алина, пожалуйста, побудь еще немного.

— Я бы осталась здесь с тобой на весь день, будь моя воля, но ты же понимаешь, что нельзя, — снова я вытирала ее слезы. — Я обязательно приду завтра. Обещаю.

— Мне здесь плохо.

Каждое слово сестры вбивало мне нож в сердце. Но прямо сейчас я ничего не могла сделать.

— Знаю, малыш, но нужно потерпеть. Как только тебя немного подлечат, я сразу заберу тебя домой. Договорились?

Она кивнула, продолжая сотрясаться от рыданий.

— Арина, — поглаживала я ее по голове, пытаясь успокоить, — пожалуйста, не плачь.

— Не буду, — сказала она, снова всхлипнув.

— Я приду завтра.

— Хорошо, — а сама держалась за меня и не отпускала.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сдавленно прошептала она сквозь слезы.

Покинуть палату и оставить там плачущую Арину стоило мне невероятных усилий. Едва я вышла в коридор, вмиг ослабев, опустилась по стене на пол. Зоран тут же подхватил меня и прижал к себе. Все слезы, которые я старалась скрыть от Арины, сейчас без препятствий вылились наружу.

— Она там лежит… такая маленькая… одинокая… плачет… — сердце разрывалось на части. Я отчаянно цеплялась за Зорана.

— Тише, тише, Алина. — Он гладил меня по голове. — С ней все будет хорошо. Она пришла в себя, разговаривает с тобой. Скоро вы снова будете вместе.

Его слова, нежные поглаживания расслабляли, уговаривали успокоиться. Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух, подставляя лицо прохладному ветру. Когда Зоран усадил меня в машину, я уже снова владела собой.

— Прости за…

— Все в порядке. Не извиняйся.

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза, снова видя перед собой плачущую Арину. Эта картина теперь намертво отпечаталась в памяти, оставляя на сердце глубокие шрамы.

У моего дома, прислонившись к своей машине, нас ждал Богдан.

— Как Арина? — Спросил он, открыв мою дверь.

— Пришла в сознание… Плачет. Врач сказал, что пока она останется в реанимации. — Я опустила ноги на землю, а щекой уткнулась в сидение.

— Пришла в сознание, это ведь хорошие новости. Самое страшное позади.

— Да, но очень тяжело оставлять ее там одну, когда она так просила не уходить. — Мольба Арины до сих пор рвала мне душу. На глазах снова выступили слезы.

Зоран встал позади Богдана и прикурил сигарету.

— Хорошо себя сегодня вела? В обморок больше не падала?

— Твой друг сделал все, чтобы этого больше не случилось. — Я перевела взгляд на Зорана. — Прости еще раз за то, что назвала тебя деспотом. Я так не считаю. Правда.

Богдан усмехнулся.

— Жажду подробностей.

— Всего лишь заставлял Алину поесть. — Зоран протянул Богдану пачку сигарет. Вдвоем они курили, не сводя с меня глаз. — И судя по всему, оставлять девочку без присмотра пока нельзя.

— Я уже в порядке. Вам не нужно сидеть со мной круглосуточно.

— Хочешь, чтобы мы ушли? — Богдан выдохнул дым в сторону.

— Нет. Наоборот. — Оставаться одной мне совсем не хотелось. Богдан и Зоран немного отвлекали меня от волнений и дурных мыслей. — Рядом с вами мне легче проходить через это, но у вас ведь наверняка есть свои дела.

— Богдан, у тебя есть дела?

— Я все отменил.

— Мы остаемся с тобой. — Зоран выкинул окурок и протянул мне руку, помогая встать.

Глава сорок первая

Следующие несколько дней были такими же тяжелыми. Первую половину дня я проводила на работе, потом ехала в больницу к Арине. Эти пять минут с ней были словно глоток воздуха. Все остальное время я не дышала… не жила…