Беспощадный король - Айви Торн

Мы заходим в маленький книжный магазин, где моя мама демонстративно игнорирует раздел любовных романов, пока я не говорю ей, чтобы она бросила это занятие и просто пошла купить то, что она хочет, а затем обедаем в маленьком бистро с абсурдно дорогой, изысканной французской кухней.

— Мне не на что тратить свою зарплату, — объясняет моя мама, когда я говорю ей, что обед слишком дорогой, и пытаюсь расплатиться своей безлимитной кредитной картой, которую мне дали мальчики, хотя я позволяю ей считать, что она моя собственная, а не безлимитная. Я не знаю, как бы я это объяснила. — У меня есть комната и питание, и мистер Сент-Винсент платит мне довольно хорошо, учитывая, что арендная плата является частью моей зарплаты. Так что многое из этого просто накапливается. По крайней мере, я могу сводить свою дочь куда-нибудь пообедать. Компенсируя все те лишения, которые были у тебя в детстве.

— Я никогда не думала, что мне чего-то не хватает, — твёрдо говорю я ей, и в основном это правда. Став старше, я, конечно, осознала некоторые вещи. Но я никогда не чувствовала себя обделённой, на самом деле. Многие другие ребята в государственной средней школе были в похожих обстоятельствах, и те, кто смотрел на меня свысока, просто не обращая на это внимания. Меня не волновало, что мы были бедными. Во всяком случае, я думаю, что тогда я была счастливее, чем когда-либо за все те годы, что я провела в частных академиях, не заботясь о деньгах, питаясь лучшей едой и спя на простынях пятизвёздочного отеля.

— Я рада, что ты считаешь, что у тебя было хорошее детство, — с тоской говорит моя мама, когда мы уходим, направляясь обратно в дом. — Я всегда беспокоилась, что тебе этого не хватает. Я пыталась. Мне жаль, что теперь у меня есть больше, чем когда-либо, когда мы растили тебя.

— Вы с папой любили меня, и этого было достаточно, — твёрдо говорю я ей. — Вы были лучшими родителями. — За исключением того момента, когда папа настучал на кого-то, и его убили, а наш дом сгорел дотла. О, и ещё о том, что у меня, возможно, есть незаконнорождённая сводная сестра, которую тоже убили. Кстати, нам ещё нужно поговорить об этом…

На обратном пути мы покупаем десерт в пекарне, и с каждым шагом я всё больше и больше склоняюсь к мысли просто похоронить прошлое. В конце концов, я могла бы это сделать. Я могла бы оставить прошлое в прошлом, но я знаю, что это будет терзать меня. И более того, мне нужно знать всё, что я могу, что может помочь положить конец всему этому. Понимание связи между Натали Браунинг и мной, бывшей девушкой Джексона, станет частью этой головоломки. Я просто знаю это.

Остаток вечера мы едим остатки еды и чизкейк из пекарни и смотрим ещё больше жутких фильмов, при свете камина и запахе маминых свечей с яблочным сидром, наполняющих комнату. Я не могу заставить слова слететь с моих губ или заставить свои ноги пойти и достать статью из рюкзака.

Я просто не могу этого сделать. Но на следующее утро я понимаю, что у меня нет выбора. Сегодня вечером я должна вернуться в кампус, и я не могу вернуться, не получив ответов, за которыми пришла сюда. Мне нужно знать. Мия должна знать. Мы должны составить план, и для этого нам нужна вся информация, которую мы можем получить.

Поэтому, когда я сажусь за стол, я раскладываю статью перед собой, чтобы моя мама могла её увидеть, когда тоже сядет за стол со своей тарелкой.

— Я приехала повидаться с тобой, — мягко говорю я ей. — Но и ещё и потому, что нашла это. И у меня есть вопросы.

Она непонимающе смотрит на меня.

— Статья о девушке, которая умерла? Почему я должна что-то знать об этом, Афина?

Её голос спокоен и уравновешен. Я бы почти поверила, что она ничего не знала об этом, если бы не её нарочито отсутствующее выражение лица и то, как она произносит моё имя. В этот момент я понимаю, что на что-то наткнулась, и я не просто придумала всё это в своей голове.

— Мам, — тихо говорю я, мой завтрак остывает рядом со мной. — Я знаю, в этом что-то есть, и я знаю, что у тебя должны быть хоть какие-то ответы. У этой девушки, Натали Браунинг, фамилия папы. И она очень похожа на меня. Ты не можешь сказать, что и то, и другое — совпадения. — Я делаю глубокий вдох. — Я знаю, что она примерно моего возраста, или была моей ровесницей. Поэтому я понимаю, что здесь, должно быть, что-то болезненное. Но мне нужно знать. Пожалуйста, я знаю, тебе не нравится говорить о таких вещах, но, если у меня умерла сводная сестра, разве я не должна знать правду?

Моя мама прикусывает нижнюю губу, откидываясь на спинку стула. На её лице появляется что-то жёсткое, и на мгновение мне кажется, что она на самом деле откажется рассказывать мне что-либо об этом и о Натали. Но затем её лицо слегка морщится, становится мягким и снова выглядит старше своих лет, и она испускает долгий вздох.

— Я действительно надеялась, что ты никогда не узнаешь о ней, — тихо говорит она. — По крайней мере, до тех пор, пока вы обе не станете взрослыми. А потом, конечно, она умерла, и я подумала, что ты, возможно, никогда не узнаешь. Что она, возможно, навсегда останется маленькой грязной тайной твоего отца.

Звучит жестоко так говорить о девушке, которая уже мертва, думаю я про себя, но не произношу этого вслух. По выражению лица моей матери я могу сказать, что в этом есть что-то, что глубоко ранит её, и я не могу винить её за то, что она так себя чувствует, по крайней мере, пока я не узнаю всего.

— Просто расскажи мне, мама. Пожалуйста? Я смогу это вынести.

Она кивает.

— Ладно. Я думаю, ты всегда собиралась как-нибудь это выяснить, в конце концов.

И вот, забыв о нашем завтраке, она начинает говорить.

— Есть причина, по которой мы с твоим отцом не были женаты, когда ты родилась, — медленно произносит моя мать. — Когда мы ещё встречались, когда он впервые был посвящён в «Сынов дьявола», он совершил то, что он назвал ошибкой. Я назвала это тем, чем оно было на самом деле — изменой