Всё равно люблю - Лика П.

– А ты не составишь мне компанию?

– Пожалуй, – прильнула к моему плечу. – Разогрею себе стакан молока с печеньем.

Месяц спустя

Вчера ночью я приехал в столицу.

– Подъезжаем, – предупредил меня водитель, – за рулём, человек Талхана.

– Отлично, – ответил ему.

Максимально собран, ещё раз проверил свой «Грач», сняв с предохранителя, передёрнул затвор, проверил обойму, полная. Снова поставил на предохранитель и убрал назад за пояс, под ремень.

Наш автомобиль в девять вечера припарковался за углом, высадив меня, водитель сразу уехал. С учётом, в каком районе живёт ублюдок, моим братьям пришлось потрудиться, чтобы на час камеры отключили. Быстрым шагом иду по плитке, стемнело, я не бросаюсь в глаза, вставляю наушник в ухо, для связи с водителем. Заворачиваю к дому Дыкова и спокойно прохожу через охрану. Всё очень просто, я подкупил его охрану, сними приятно иметь дело и уже не впервые. Было не сложно, вопрос стоял только в сумме.

– Где? – задаю короткий вопрос.

– Второй этаж, библиотека, третья дверь от колонны.

– Камеры?

– Отключены. Техслужба, будет завтра, – я одобрительно кивнул и двинулся наверх.

Вошёл внутрь его особняка…

«Сука, это особняк или музей… сплошные колоны», – мысленно сказал себе, и тихими шагами, быстро поднимался по мраморной лестнице. Подошёл к нужной двери, вытащил из кармана глушитель, вставил с тихим щелчком, снял свой «грач» с предохранителя и тихо отворил двери. Передо мной открылась картина: Дыков стоял ко мне спиной и произносил речь, жестикулируя правой рукой, а в другой у него была записная книжка, в которую он подглядывал. Я прошёл к креслу, стоявшему в середине библиотеки, предназначавшееся для чтения. Сел в него, «грач» положил на одно колено и после минутной речи, хлопнул пару раз, обозначив себя. Роман резко обернулся, увидев меня, прижал к телу свою записную книжку.

– Ты… как сюда прошёл?

– Речь так себе. Этим ты не убедишь народ, – игнорируя его вопрос, сказал я. – Но и с этой тухлой речью, тебе не суждено выступить, – положил ладонь на пистолет, лежащий на моём колене, металл приятно холодил кожу рук. Хочу насладиться его страхом.

– Ты что это задумал?

– А на что это похоже? Я пришёл убить тебя, что должен был сделать гораздо раньше. Думал, разговор в ресторане тебя остудит. Зря, – взяв пистолет, держа палец на курке, почесывал глушителем висок. – И знаешь, я ведь даю людям шанс, – жестикулируя с оружием, отчего, Роман съёжился.

– А ты, гнида, решил убить мою женщину, чтобы сделать больно мне.

– Я… нет, я ничего не делал.

– С первого дня встречи с тобой я понял одно, что ты трусливая мразь! И сдохнешь также трусливо. Ты сам продажная тварь и окружение у тебя такое же, включая твою охрану!

– Нет, прошу, не убивай! Не убивай! – направляю на него дуло пистолета, после чего, Дыков умоляя, падает на колени.

– Тварь! Тебе удалось, ты сделал мне больно! Очень, больно! – произнёс сквозь зубы. – Ты убил моего ребёнка и чуть не убил мою девочку.

– Что, ребёнка?! Нет… здесь точно не я, ребёнка я не трогал, клянусь-клянусь!

– Сука!

– Подожди-подожди! Не убивай! Я денег-денег тебе дам! Много! – весь потный, в слезах, прижимая к себе записную книжку. Жалкое зрелище. – Это не я, не я! Это всё Никита! – выпученными глазами всячески пытался убедить меня. – Его идея, клянусь!

– Он своё получит, и ты сдохни мразь, за всех детей, которых ты погубил, – я не сказал…– прорычал и, прицелившись между глаз, нажал спусковой крючок на оружие. Раздался лёгкий хлопок, и бездыханное тело Дыкова, мешком свалилось на дорогой пол. Быстрым движением снял глушитель, оружие убрал назад за пояс, под ремень брюк, предварительно, поставив его на предохранитель. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинул особняк так же, как и пришёл. Коснулся лёгким движением наушника и говорю на ходу:

– Я выхожу.

– Минута и я на месте, – услышал в ответ, без суеты вышел к условленному месту, где меня уже ждал водитель, сменивший «Бэху» на «Крузак». В этом районе такие модели сольются с другими, я ничем не привлекаю к себе внимание домохозяек, которые иногда посматривают в окна на осенний пейзаж вечернего города. Быстро сел в салон, захлопнув за собой дверь, внедорожник плавно отъехал с парковки. В этот самый момент Сизый и Якудза избавляются от исполнителей.

На следующий день мои парни потеряли мента из виду, люди Талхана его также вели, но в какой-то момент он, как испарился. Мы с Аланом предполагали, что он узнает, но не думали, что так скоро. У этого ублюдка видимо всегда был план «Б». К вечеру Никита не вернулся, собственно, чему я удивляюсь, ведь изначально знал, что он свалит. Без своей «крыши» он никто, именно Дыков, его тащил по карьерной лестнице. Я уже знаю, что сделаю с его сбережениями, распилю и отправили в реабилитационные центры для наркозависимых. Я рвал и метал! Поджидая его до глубокой ночи, поняв, что тот окончательно ударился в бега, поджог его дом и со спокойной душой вернулся на следующий день домой, где меня встречала любимая женщина, бросившись в мои объятия.

– Маленькая моя, ну что ты, меня всего неделю не было.

– Я волновалась, так переживала за тебя.

– А чего переживала? Я же сказал, что по бизнесу важные проблемы решал.

– Хасан. Я знаю, куда и для чего ты ездил… – я прислонил к её губам указательный палец:

– Некоторые слова не надо произносить вслух. Поняла?

– Поняла, милый, – и прильнула к моей груди.

– Ну чего ты, родная… идём в дом, я скучал по кофе, приготовленным твоими волшебными руками. Ты его заговариваешь, не иначе, – я хотел, чтобы моя птичка улыбалась, и всячески пытался ей поднять настроение. Долгое время жил сам и вот, когда появилась в моей жизни Катя, я готов переступать через свои принципы, и если ради её улыбки мне нужно веселить свою женщину, я буду это делать.

– Скажешь тоже… «заговариваю», – она улыбнулась, немного грустно. – Я туда зелье кидаю, – ответила, хитро вздёрнув брови.

– Даже та-ак? – улыбнулся. – Так мои слова не голословны были, когда я говорил, что ты зеленоглазая ведьма, – Катя хихикнула. Всё же мне удалось поднять ей настроение…

Неделю спустя, мои люди напали на след продажного мента, его видели в Краснодарском крае. Меня ничуть это не удивило, ублюдок, идёт ко мне. Решил мне свои яйца показать… идиот, я давно их отрезал. У него ничего нет, и даже звания его лишили, разумеется, я приложил для этого свою руку.

Пару дней спустя, после обеда, я сидел в кабинете за ноутбуком, а Катя играла с