Всё равно люблю - Лика П.

– Катя-Катя… – я услышала голос Хасана, и скрежет какого-то предмета, а в следующую секунду он склонился надо мной с заспанным лицом. – Девочка моя, я здесь, рядом с тобой, – снял с меня маску, мягко касаясь моего лица, склонил в свою сторону. Он стоял на коленях, вытирая мои непрекращающиеся слёзы.

– Хасан… – я не узнавала свой голос, в горле першило. – Наш малыш…

– Я знаю-знаю, птичка, тихо не плач… ты рвёшь мне сердце.

– Я не знала, что во мне живёт частичка тебя… жила… – я поправилась, крайне тяжело говорить. – Хасан почувствовал, что мне надо и откупорил стеклянную бутылку с водой. Поправил мою кровать, привёл её в положение сидя, и поднёс к моим губам стакан, наполовину, наполненный водой. Подняла свой взгляд, в уголках глаз Хасана собрались усталые морщинки, заросшая щетина. Догадываюсь, что в больнице я не один день нахожусь. Осмелилась поднять ладонь и прикоснуться к любимому лицу, рука тряслась, но слушалась. Как только почувствовала тепло его лица под подушечками пальцев, слёзы хлынули новым потоком.

– Выпей воды, Катюш. Всё будет хорошо, – я сделала с его помощью глоток воды. – Вот молодец, иди ко мне, – Хасан с лёгкостью поднял меня с кровати и пересадил на свои колени, поглаживая меня по голове, а мои слёзы текли на его рубашку, образовывая большое мокрое пятно, в какой-то момент я почувствовала, что он меня покачивает как маленькую девочку.

– Я люблю тебя, – прошептала.

– Я знаю, маленькая, знаю… и я тебя люблю…

Вместе мы прочувствовали всю боль утраты.

«После случившегося, может и хорошо, что я не знала о своей беременности, не успела ухватить кусочек материнского счастья».

Как же это больно, когда в голове всплывают вопросы: это мальчик или девочка? Глазки у него были Хасана или мои? Горло сдавило спазмом, из меня рвались рыдания…

Пытаюсь открыть тяжёлые веки, во рту вновь сухость.

– Что случилось? – прохрипела, склонившемуся надо мной Хасану.

– У тебя случилась истерика, тебе вкололи успокоительное.

– М-м-м…

– Голова болит?

– Да-а.

– Подожди, я сейчас, – было слышно, как Хасан наливал в стакан воды, из-за головной боли, казалось, даже такой звук очень громким. Моё тело взмыло вверх, и я почувствовала аромат и тепло любимого тела. – Открой ротик, – глядя на заботливого Хасана, открыла рот, он мне вложил лекарство, а затем приложил к губам стеклянный стакан с водой, сделав пару глотков, прильнула головой к его груди.

Через час боль стихла. Не знаю, когда он успел заказать нам еду из ресторана, я поняла это по логотипам на пакетах.

– Я бы расчесалась и оделась, – опустив взгляд, только заметила, что на мне белая медицинская сорочка. Хасан не ответил, а молча доставал из пакетов еду, расставляя её на столе. Придвинул стол к креслу, в котором я сидела, усевшись напротив, открыл наши блюда, состоявшие: из мясной отбивной и пюре с соусом.

– Давай пообедаем, а после, я тебя помою в душе, – ответил, орудуя ножом и вилкой, разрезал на маленькие кусочки мою отбивную. – Ешь, – мне дико захотелось кушать, казалось, что я вечность не ела. Проследил, как я наколола кусочек мяса и поднесла его ко рту. – Сидеть не больно? – изобразив подобие улыбки, ответила:

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо, кушай.

«В нём что-то изменилось», , подметила мысленно я.

– Приятного аппетита, – пожелала, не сводя с него своих глаз.

– И тебе, – спустя пару секунд сказал мне Хасан. – Стынет, кушай.

Мы ели молча, лишь изредка смотрели глаза в глаза. Произошедшее с нами не позволяет, вести себя свободно и легко, как раньше, пока – нет. Меня не заботит, кто в цехе был и зачем он мстит Хасану, а это явно месть. Ничего не волнует кроме моего потерянного ребёнка…

– Знаешь, когда моя бабушка лежала в больнице. В палате, кроме неё лежало ещё восемь человек и те условия, в которых содержалась бабуля и другие больные ни в какое сравнение не идут с этими, – Хасан помогал мне дойти до душа, а я рассматривала палату из двух комнат, больше похожую на квартиру, в ней было всё.

– Было время, когда я попадал в ситуации, требующие медицинского вмешательства, и в какой-то момент решил сделать здесь ВИП-палату. Заведующий больницы – мой давний знакомый, мы находимся в городской больнице.

– А-а-а, понятно, – войдя в ванную комнату, Хасан прошёл к кабинке настроил душ и включил горячую воду, а после обратился ко мне:

– Подними руки, – я подняла вверх свои руки и смотрела на него, следила за каждой его мимической морщинкой, как хмурит брови, раздувает ноздри, поджимает полные губы, была заметна боль и усталость на его красивом лице.

С лёгкостью снял с меня бесформенную сорочку, кинув её на плитку в ванной. Я стояла обнажённая. Он смотрел на моё тело, а в глазах читались боль и сожаление. Видимо, я сильно похудела. Не показав ни единой эмоции, развернулась и пошла к душевой. Раскрыв створки, шагнула под струи воды, а через минуту на мои плечи легли ладони Хасана.

– Повернись ко мне, – развернулась к нему лицом, и мы просто стояли под струями горячей воды, глядя друг на друга. Пальцы Хасана коснулись моего лица, поглаживая губы, я прильнула к его телу, обняв торс худыми руками. Хасан положил мне на голову свою ладонь, прижимая к своему телу, а через секунду, почувствовала его твёрдый член в районе живота. Но я не успела даже и осмыслить, как Хасан опередил, сказав:

– Это физиология, прости.

– Нет… не извиняйся, всё нормально, приятно знать, что даже в таком физическом истощении, я тебе небезразлична.

– Катя… этому никогда не бывать, ты в моих венах…

Одинокая слеза скатилась по моей щеке и затерялась в сотнях капель, что текли на нас потоком в душевой. Как же мне важны сейчас его любовь и поддержка.

Выйдя из ванной, обернувшись в полотенце, я взяла фен, но рука Хасана легла на мою ладонь.

– Я сам, присядь на стул, – я подчинилась, но всё же была удивлена тому, что Хасан высушил мне волосы и расчесал их.

– Спасибо. Ты и косы умеешь заплетать?

– Нет, я не идеален, – он решил пошутить, и я приняла его юмор, думаю это лучше, чем молча печалиться.

– Я подумала… а вдруг, – пожав плечами и выжав из себя подобие улыбки, парировала.

– Принесу тебе бельё и одежду, – мы вновь стали серьёзными. Не получается пока.

– Хасан, – он остановился в дверном проёме, обернувшись. – Скажи, что у нас всё будет хорошо.

– Обещаю.

– Я тебе верю…

У Хасана зазвонил телефон.

– Принесу тебе