Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

— Мы можем поговорить об этом позже.

Я потёр плечо. Это не больно. Иногда становилось дискомфортно, но в остальном было нормально. Мне повезло, но я не умер.

— Давай поговорим об этом сейчас. Мы с тобой не хмуримся и не молчим. Поговори со мной. Что ты хочешь сказать?

Было трудно даже говорить. Я носил это в себе так долго, пока её не было, и часть меня не думала, что я действительно имею право когда-либо отпустить это. Но ей нужна была моя правда, и я хочу ей рассказать. Лили может иметь всё, что она хочет, и когда она хочет.

Я не хотел говорить даже слово.

— Ты должна была позволить мне умереть и спасти себя. — Вот, я сказал это. — Моя работа — защищать тебя, а не наоборот. Они взяли тебя, потому что я потерпел неудачу. За это я прошу у тебя прощение, и мне нужно твоё обещание, что ты никогда, никогда не будешь делать этого снова. Что ты будешь заботиться о себе.

Она открыла и закрыла рот.

— Франциско, нет нужды в извинениях. Ты, конечно, не несёшь ответственности за то, что произошло, и нет, ты не можешь получить такое обещание.

В мире были люди, которые бы лучше съежились, чем говорили со мной так. Лили сделала это без страха. Просто без единого страха. Это всё, что имело смысл.

— Лили.

— Я люблю тебя. И это означает, что это я решаю, на какой риск я пойду и что для меня ценно. Спасение тебя? Это то, что важно для меня. Я буду делать это каждый раз, всё время, нравится тебе это или нет.

Я моргнул, её слова вызвали слёзы, которые я не осмеливался выпустить на поверхность. Кто-нибудь когда-нибудь так заботился обо мне? Я так не думаю. Лили любила меня, как будто я имею значение. Это прекрасно и всепоглощающе. Я едва мог дышать от силы её слов.

— Я тоже тебя люблю.

Я поцеловал её, потому что должен был. Её губы были сладкими, и её вздох был всем, что мне было нужно, чтобы пережить ещё один день.

— Нам просто нужно позаботиться о том, чтобы никогда больше не оказаться в такой ситуации, Чекко.

Мне нравилось, когда она использовала моё детское прозвище, будто она всегда была с нами.

— Да, нам придётся позаботиться, но мы кое-что сделали, чтобы ты всегда была в безопасности.

— Что?

Я поцеловал её в нос.

— Тебе просто придётся подождать и увидеть.

Она притворилась, что надулась, а затем переключила внимание на дверь, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты можешь сделать кое-что для меня? Есть кое-что, что я хочу сделать, прежде чем вернуться домой.

Лили

Я остановилась в дверях комнаты, где пытали моего мучителя. Не знаю, что я ожидала увидеть, но мужчину, сгорбившийся в углу, я не ожидала. В течение двух месяцев он провёл меня через ад, но выглядел скорее жалко, чем ужасающе.

Хавьер стоял в углу. Он что-то сказал Франциско по-испански, тот, в свою очередь, пожал плечами. Хави не был рад моему присутствию, но Чекко было всё равно. Должна быть точка, которую я могу поставить в этом предложении.

Тио Рикардо поднял голову и посмотрел на меня. Они уничтожили мужчину. Он был избит. Изрезан. Засохшая кровь на его руке, немного стекал по его лицу. Чтобы я не забыла, что мой муж и его братья были опасны, доказательства лежали передо мной. Они были так опасны, как и следовало ожидать в нашем мире, просто более осмотрительны о том, кто заслуживает их насилия.

И этим человеком никогда не буду я.

Я слегка повернулась к Франциско.

— Позволь мне использовать твой пистолет.

Он вытащил свою из обычного места и протянул мне. Я подошла ближе к мужчине на полу. Они приковали его, как обиженную собаку. Я бы больше сочувствовала животному. Этот монстр заслужил это. Не только из-за того, что он сделал со мной, но и из-за всех остальных. Те, кто не был жив, чтобы заставить его заплатить.

— Ты сделал мне больно, — сказала я, как будто список его преступлений начинался с меня самого. Как сказал Франциско, все мы тщеславны, и я бы добавила к этому предположению, что все мы также нарциссы, но это не всё, чем мы были. По крайней мере, люди в нашем мире. Мы должны были выбрать, какие стороны нашего света и тьмы будут приняты.

Я продолжила, — Но я прощаю тебя за это.

Он не просил у меня прощения и, возможно, не заслужил его. Тем не менее, произнесение этих слов освободило меня от него.

Никто не говорил, давая мне время договорить.

— Однако нет прощения за другие вещи, которые ты сделал. Людям, которым ты причинил боль. То, что ты сделал с человеком, которого я люблю. —То, через чего пришлось пройти Алехандро, превзошло всё, через что я прошла. — Те женщины, которых ты превратил в своих кукол? За это нет прощения, ни одного, что я могу тебе дать. Может быть, ты верующий, так что, когда ты встретишь своего Создателя, ты столкнёшься с последствиями Всемогущего. Может быть, ты не верующий. Не знаю, и честно, мне плевать. Всё, о чём я могу думать, когда закрываю глаза, это женщина, которая зашила свой рот, чтобы она никогда случайно не предала тебя, после того как ты вывел её из себя.

Гвадалупе могла быть нашим врагом, но я не сомневаюсь, что она была самой большой жертвой ситуации. Я выжила. Алехандро тоже. Я не знаю имён других, кто не выжил. Гвадалупе представляла мне их всех. Она никогда не вернётся.

— Ты сделал их своими куклами. — Я подняла пистолет. — Поэтому я собираюсь сделать тебя ничем. Сноска в нашей жизни, которую никто не вспомнит. Твоя жизнь будет ничем.

И выстрелила.

Спустя долгое время после того, как пуля разорвала ему голову и звон в ушах прекратился, я всё ещё не двигалась. Наконец, нежная рука коснулась моего запястья, привлекая моё внимание и забирая у меня пистолет. Это был Алехандро. Когда он приехал? Он вернул оружие Франциско, а затем взял меня за руку.