Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

мне, – тихо сказал Джордж, накрывая губы девушки в поцелуе, в то время как его рука отправилась в путешествие вверх по ее бедру, поглаживая и пощипывая кожу. – Ты такая сильная. И мне очень это нравится.

Билли прерывисто вздохнула. Его рука теперь покоилась в самой верхней части ее бедра, обхватив его, а большой палец лениво касался пушистого холмика.

– Доверься мне, – уже в который раз прошептал Джордж. – Расслабься и ни о чем не думай.

Это был приказ, которому Билли без труда подчинилась, тем более что он принялся покрывать ее шею поцелуями.

Все было так же, как прежде: когда Джордж так дразнил ее, она теряла рассудок. Желания тела взяли верх, и Билли забыла, чего именно опасалась. Ее ноги сами собой раздвинулись, и Джордж устроился между ними, а потом – о господи! – дотронулся до нее. Эти прикосновения оказались настолько изумительными и греховными, что Билли ощутила такой чувственный голод, коего никогда не знала прежде, и желала большего. Ей хотелось крепче его обнять, притянуть к себе, заставить…

– Джордж, я хочу…

– Чего ты хочешь? – проворковал он, погружая палец во влажные складки ее естества.

Ощущения были такими незнакомыми, что Билли едва не закричала:

– Я хочу… хочу… просто хочу!

– Здесь наши желания совпадают, – хрипло выдавил Джордж, и Билли ощутила легкое давление. – Будет больно, но совсем недолго.

Она кивнула, и каким-то образом ей удалось расслабиться, а Джорджу – осторожно протиснуться в ее лоно. Давление все усиливалось, пока не взорвалось вспышкой боли, но ее затмило всепоглощающее желание прижаться к любимому еще сильнее. Он остановился:

– Все хорошо?

Билли кивнула, и Джордж, с облегчением вздохнув, качнул бедрами и вошел в нее еще глубже.

И все же Билли знала, что он сдерживается. Словно в подтверждение ее мыслей он скрипнул зубами, как будто тоже испытал боль, но следом со стоном выдохнул ее имя, словно воспевал божество, а то, что он проделывал с ней своей плотью и пальцами, лишь разжигало охвативший ее пожар страсти.

– Джордж, – судорожно выдохнула Билли, не в силах терпеть нараставшее в теле напряжение. – Пожалуйста…

Движения его стали более интенсивными, и Билли подалась ему навстречу, ощутив непреодолимое желание двигаться, когда боль ушла и ее сменила страсть.

– О Билли! – простонал Джордж. – Господи, что ты со мной делаешь?

А потом, когда уже едва не теряла рассудок, произошло то, чему она не знала названия. Ее тело вдруг сжалось, его охватила дрожь, и, когда она уже думала, что больше никогда не сможет вздохнуть, мир рассыпался на мириады осколков, сознание померкло.

А движения бедер Джорджа все ускорялись. Наконец он уткнулся ей в шею, пытаясь заглушить вырывавшиеся из горла хриплые крики.

– Моя… – произнес он, обдав ее кожу горячим дыханием.

– Мой! – выдохнула и Билли.

Глава 24

Когда Джордж спустился к завтраку на следующее утро, его не удивило, что Билли не было, и с некоторым удовлетворением он подумал, что она наверняка не выспалась и все еще в постели.

Они трижды занимались любовью, и Джорджа не могло это не поразить: Билли была ненасытна. Только сегодня он вдруг задался вопросом, не пустило ли его семя корни в чреве любимой. Странно, но раньше он никогда не задумывался о детях, хотя всегда знал, что непременно должен ими обзавестись, ведь однажды он унаследует особняк и поместье, и его священный долг – обеспечить титул наследником. Но, даже несмотря на все это, он никогда не представлял себя в окружении детей или с ребенком на руках, а также не думал, что станет свидетелем его взросления: увидит, как он учится читать и писать, станет обучать его верховой езде и охоте.

Даже если родятся одни девочки, их все равно станут обучать верховой езде и охоте, ведь с такой матерью, как Билли, его дочери наверняка захотят овладеть теми же навыками, что и она. И хотя в детстве его страшно раздражало, что Билли повсюду следовала за мальчишками, когда речь шла о будущих дочерях… Если они захотят охотиться, ловить рыбу или метко стрелять, то всегда будут попадать в яблочко.

Только вот перепрыгивать верхом через живые изгороди в возрасте шести лет он им все же не позволит. Даже Билли наверняка теперь признает, что это было рискованно.

«Она станет прекрасной матерью», – думал Джордж, шагая по коридору. Их детям не грозит ежедневная процедура стояния перед матерью по стойке смирно для приветствия. Она будет любить их так же, как ее любила собственная мать, смеяться с ними, учить их, бранить, разбираться в их проблемах, и они будут счастливы.

Они все будут очень счастливы, так что дело за малым…

Джордж шел и улыбался, очень счастливый, а потом все будет еще лучше.

Когда он вошел в столовую, его мать уже сидела за завтраком, просматривая свежеразглаженную утреннюю газету и одновременно намазывая тост маслом.

– Доброе утро, дорогой.

Джордж наклонился и поцеловал мать в подставленную ему надушенную щеку:

– Мама.

Леди Мэнстон взглянула на сына поверх ободка чашки с чаем и элегантно вскинула изящную бровь:

– Похоже, ты сегодня в прекрасном расположении духа.

Джордж вопросительно посмотрел на мать, и та пояснила:

– Ты улыбался, когда вошел в столовую.

– О… – Джордж пожал плечами, пытаясь унять бурлившую в груди радость, от которой он едва не перескакивал через две ступеньки по лестнице вприпрыжку. – Боюсь, я не могу объяснить причину.

И не солгал: матери он точно не мог ничего объяснить.

Графиня с минуту вопрошающе смотрела на сына, после чего спросила.

– Полагаю, это никак не связано с твоим ранним отъездом вчера с бала.

Джордж молча накладывал в тарелку яичницу. Он совершенно выпустил из виду, что мать непременно потребует объяснений по поводу его внезапного исчезновения, ведь она всего лишь попросила его присутствовать на балу леди Винтур…

– Я всего лишь попросила тебя присутствовать на балу леди Винтур, – не обманула его ожиданий графиня, распаляясь с каждым словом.

– Прошу прощения, мадам, – с поклоном проговорил Джордж, пребывавший в слишком хорошем настроении, чтобы портить его мелкой ссорой. – Этого больше не повторится.

– Не у меня ты должен просить прощения.

– И все же мне хотелось бы его получить.

– Что ж, – немного растерялась от столь неожиданного раскаяния леди Мэнстон, – как скажет Билли. Я настаиваю, чтобы ты извинился перед ней.

– Уже, – машинально ответил Джордж.

Леди Мэнстон вскинула голову:

– Когда?

Проклятье! Джордж постарался выровнять дыхание и продолжил заполнять тарелку едой.

– Я видел ее вчера вечером.

– Вчера вечером? Каким образом?

Джордж пожал плечами, изображая безразличие:

– Она еще не спала, когда