Сойер - Джессика Питерсон

Он смотрит на меня чуть дольше, чем следовало бы.

— Этот разговор не закончен. Знаешь, что я думаю? Какая ты мать, если приводишь в дом неизвестно кого? Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты шлю…

— Не смей, — гнев сжимает мне горло. Одновременно с этим меня накрывает почти нестерпимое желание заплакать. — Даже не вздумай произнести это слово. Ни в мой адрес, ни в чей-либо другой.

В воздухе повисает тяжёлая, напряжённая тишина. Он не сводит с меня взгляд.

— Ладно, — бросает он наконец. — Но если я хоть что-то услышу про этого мужика и нашу дочь — у нас будут большие проблемы.

Я так зла, так обижена и так унижена, что меня трясёт. Но я всё-таки нахожу в себе силы процедить:

— Проблема здесь ты, Дэн. И всегда был ты. Это ты причинил мне боль, когда перестал мне доверять. Это ты заставил меня похоронить себя настоящую. И это ты подвёл нашу дочь, когда не был рядом тогда, когда она в тебе нуждалась.

Из уголка глаза выкатывается слеза. Я быстро её смахиваю.

— Уходи. Сейчас же.

— Да плевать, — фыркает Дэн, вскидывая руки. — Ты сумасшедшая.

Я смеюсь. Вернее, это даже не смех, а сухой, горький смешок, обжигающий горло.

— Что? — спросил Дэн.

Я качаю головой.

— Просто смешно. Мужчины так любят называть женщин «сумасшедшими», но на самом деле это вы, мужики, сумасшедшие, если думаете, что мы будем терпеть ваш бред.

— Пошла ты, — бросает он зло.

— Уходи, — киваю на дверь. — И если я хоть краем уха услышу, что ты вбиваешь нашей дочери в голову гадости — ты точно узнаешь, что такое настоящие проблемы.

Я прохожу мимо него, тщательно следя, чтобы наши плечи даже не задели друг друга.

Стараясь, чтобы голос звучал бодро, я говорю Джуни, что пора собираться. Я совсем не скучаю по этой эмоциональной акробатике — по фальшивым улыбкам ради сохранения мира в доме. Я совсем не скучаю по жизни с Дэном и его перепадам настроения.

По крайней мере, он ласков с дочерью, когда они выходят за дверь, увлекая её рассказами о том, как весело они проведут день.

На секунду я задумываюсь: а стоит ли вообще отпускать её с ним? Я не боюсь за её безопасность. Но ясно одно: Дэн сейчас зол. И я надеюсь, что он не сорвётся на Джуни. Надеюсь, что он не будет засорять её голову своими обидами.

Но он всё-таки её отец. И это его выходные.

Я только могу представить, какой бы он устроил скандал, если бы я отказалась отдать ему Джуни. Не потому, что он ужасно соскучился бы по ней, а потому, что его гордость бы пострадала.

Я стою у окна и смотрю, как его машина выезжает на дорогу, ведущую к шоссе.

А потом я сворачиваюсь калачиком на диване и позволяю себе тот самый сдерживаемый всю дорогу рыдающий всхлип.

И после этого я набираю номер сестры. Выбираю старшую — Дотти. Она вроде бы самая мудрая среди нас.

Мне сейчас очень нужна мудрость.

Глава 28

Ава

Спасательный круг

— Ой, милая, что случилось? — спрашивает Дотти, ответив на первый же звонок.

Я усмехаюсь.

— Как ты поняла, что что-то не так?

— Ты ведь должна сейчас собираться на свидание со своим ковбоем. Рассказывай, что произошло.

Я держала сестёр в курсе событий между мной и Сойером. Слишком уж сочная история, чтобы держать её при себе. Мы с сёстрами переписываемся каждый день и несколько раз в неделю созваниваемся, так что было бы странно ничего им не рассказать.

Би вообще приписывает себе всю заслугу за мои зарождающиеся отношения с Сойером, ведь это она, по её словам, буквально «затолкала нас друг другу в объятия».

Дотти обожает слушать о милых поступках Сойера по отношению к Джуни и ко мне.

После всего, что они видели, после всего ада, что я пережила с Дэном, я знаю: они рады видеть меня снова живой. Снова счастливой. Счастливой настолько, чтобы попробовать снова построить отношения.

Только вот хватит ли у меня смелости?

— С чего бы начать? — я глубоко вздыхаю. — Мы с Дэном только что ужасно поругались, когда он пришёл забирать Джуни.

— Ненавижу его, — говорит Дотти.

— Он просто худший, — безрадостно усмехаюсь я. — Если коротко, он снова сделал то, что всегда делает: заставил меня чувствовать себя ничтожеством. Намекнул, что я подвергаю Джуни опасности, познакомив её с Сойером.

Пауза.

— Ты шутишь?

— Хотела бы. Дэн даже попросил показать ему мою переписку, потому что, по его мнению, я — какая-то неуравновешенная, плохая мать, которая бросает ребёнка ради секса с кем попало.

— Он боится тебя. Поэтому всегда пытался принизить тебя. Сделать тебя менее уверенной. Ты ведь знаешь это, да? Что он всегда боялся, что ты поймёшь, насколько ты лучше его, и поэтому пытался держать тебя в страхе и сомнениях?

Я закусываю язык.

— Да, знаю. Просто хотелось бы, чтобы его чушь больше не цепляла меня. Я знаю, что поступаю правильно. Я делаю хорошие выборы, Дотти. Но всё равно чувствую себя виноватой. И сейчас я совершенно не в состоянии встречаться с Сойером.

— Даже не вздумай позволить этому козлу заставить тебя сомневаться в себе. И не вздумай из-за него отказаться от свидания с ковбоем.

Лицо у меня корёжится.

— Может, так даже лучше.

Дотти громко фыркает.

— Враньё, и ты это прекрасно знаешь. Развестись с нарциссом, который пытался перекроить тебя под себя, — вот что было правильно. А послать к чёрту милого ковбоя, который тебя обожает? Вот это уже будет огромной ошибкой. И я тебе этого не позволю.

Ком в груди чуть ослабевает. Сестра права насчёт Сойера. Я правда не могу представить, чтобы он когда-нибудь обвинил меня так, как это делает Дэн.

Я не могу представить, чтобы Сойер когда-либо заставил меня сомневаться в себе. Он не боится меня настоящей. Он даже не боится моих желаний — даже если они противоположны его собственным. Он просто позволяет мне быть собой.

— Ты в него влюблена, да? — спрашивает Дотти, словно читая мои мысли.

— Господи, Дот, загнала меня в поворот.

— Да ты в рифму заговорила и сам не заметила, — смеётся она. — Да это же видно невооружённым глазом, милая. Судя по тому, что ты рассказывала о Сойере, он бы никогда не заставил тебя плакать от обиды.